Фурия

Ермаков Сергей Олегович

– А девушка не может быть убийцей? - спросил Николай Павлович.

– Теоретически, конечно, может, - согласился Борис Моисеевич, - но практически вряд ли. Подумай сам. Это же не массовое убийство отряда пионеров в летнем лагере. Замочили четырех бандитов, которые, поверь мне, могли за себя постоять.

– Да, - согласился Николай Павлович, - это точно. Значит сторож не в курсе?

– Совершенно, - ответил следователь.

– А сам он не мог всего этого натворить? - спросил начальник милиции.

– Да, - усмехнулся Борис Моисеевич, - и сам себя запер

на ключ снаружи.

– Точно, - согласился Николай Павлович, - этого я не знал.

– Дальше убийца сел в машину Пельменя и поехал к офису Князя, - сказал Борис Моисеевич, - и вот тут опять всплывает девушка-сообщница. Она нагло зашла к секретарше Князя, связала ее скотчем и телефонным шнуром и выведала домашний адрес Князя.

– Запомнили ее? Охрана или кто-то еще? Приметы какие-то? поинтересовался Николай Павлович.

– Она была в темных очках и в косынке, - сказал следователь, - никаких особых примет. Да, за этой секретаршей Князева за самой такой "хвост" волочиться, что лучше бы ей самой было, чтобы эта девка ее этим шнуром придушила.

– Ну, и дальше что? - спросил Борис Моисеевич.

– Дальше возле самого дома Князя машиной Пельменя, как лягушку, раздавили Корейца, зажав его между машинами, - ответил Борис Моисеевич, бедняга еще минут тридцать задыхался, пока не подох.

– Свидетели есть? - спросил начальник милиции.

– Была целая толпа народа на месте происшествия, - ответил Борис Моисеевич, - но все разбежались, когда милиция приехала.

– Вот, уроды, - сказал начальник милиции, - а как их коснется будут бегать, ныть, что люди вокруг жестокие и неотзывчивые.

– Это точно, - согласился Борис Моисеевич, - но когда в натурально бандитский джип врезается совершенно уголовная иномарка, раздавив несомненного бандита, никому не хочется давать показания, дабы уберечь свою задницу от печальных последствий.

– И Кореец, значит, подох? - спросил Николай Павлович.

– Мертвее всех мертвых, - перефразировал знаменитое изречение следователь.

– А теперь, давай, расскажи про Князя, - потирая руки от удовольствия, произнес Николай Павлович.

– Князя застрелили четырьмя выстрелами в упор, - радостно сказал Борис Моисеевич, - в собственной ванной.

– Да, что ты говоришь! - как бы удивился Николай Павлович, хотя он давно уже знал этот факт. Просто ему было приятно его слышать еще, и еще раз.

– Он лежал на дне джакузи наполненной розовой водой, - сказочно описывал жуткую картину следователь, - и таращился в потолок мертвыми глазами. А вода стекала на пол, в коридор. Хорошо, что в полу ванной было отверстие для стока воды, а то бы всех соседей затопило. По евростандарту жил бандит.

– Погоди-ка, - спросил Николай Павлович, - когда в него стреляли?

– Утром, - ответил Борис Моисеевич, - около девяти часов.

– А жена его, где была? - удивился Николай Павлович.

– Дома была, - ответил следователь.

– И что, она убийцу даже краем глаза не видела? - спросил начальник милиции.

– Ее из-под кровати с трудом извлекли к обеду, - сказал Борис Моисеевич, - она

вся обделалась, когда выстрелы услышала и залезла под кровать. Тащили за ногу ее оттуда всем отделением.

– Ха-ха-ха, - заржал Николай Павлович, - вот история. Книгу надо писать!

– На пенсии напишу, - пообещал Борис Моисеевич, - но и это еще не все!

– Как? - удивился начальник милиции. - А что еще?

Борис Моисеевич хитро улыбнулся и сообщил:

– Дело в том, что убийцу Князя мы взяли.

– Как взяли? - испуганно спросил Николай Павлович и побледнел.

Но Борис Моисеевич не заметил смертельной бледности начальника, потому что отвернулся в этот момент и продолжил:

– Правда, при задержании его пристрелили насмерть.

Николай Павлович облегченно вздохнул.

– Откуда же вы решили, что это убийца? - спросил начальник милиции.

– При нем были обнаружены данные на всю банду Князя с фотографиями, подробными адресами, их привычками и местами сборищ, - ответил Борис Моисеевич, - даже шейпинг-центр там присутствует.

Николай Павлович хорошо был знаком с этими документами. Он их сам подготовил и передал посредством камеры хранения на вокзале наемному убийце. Но, конечно же, Николай Павлович об этом не показал и виду.

– Этот тип шатался возле дома Князя после убийства, - продолжил Борис Моисеевич, - и показался сотрудникам подозрительным. При попытке задержания, оказал активное сопротивление, ранил сотрудника милиции из пистолета и был застрелен на месте. Вот колечко и замкнулось.

– Ты предполагаешь, что кто-то нанял киллера, чтобы устранить банду Князя? - спросил Николай Павлович.

– Я не предполагаю, Палыч, - сказал Борис Моисеевич, - а так оно и есть. И еще один интересный факт неожиданно вплелся во всю эту историю.

– Какой? - с интересом спросил начальник милиции.

– Помнишь убийство на пирсе? - спросил Борис Моисеевич. - Когда убили парня и жену его изнасиловали.

– Конечно, помню, - ответил Николай Павлович.

– Так вот, ездил я сегодня днем к жене этого убитого, - сказал Борис Моисеевич, - вчера у нас была встреча назначена, да ее дома не было. Она мне обещала приметы рассказать тех, кто тогда был на пирсе. Вот пишу я протокол, а она мне одного за другим всю бандитов описывает, что тогда измывались над ней на пирсе. Я слушаю и понимаю, что это вся банда Князя и есть. Представляешь? У меня с собой бумаги, которые мы у киллера изъяли. Я ей показываю и спрашиваю - узнаете кого-нибудь? Она побледнела и говорит, что, да, мол, это все они!

– Е-мое, - воскликнул начальник милиции.

– Вот так мы с тобой одним махом два дела закрываем, - похвалился Борис Моисеевич, - остались только формальности кое-какие, да нестыковки.

– Какие нестыковки? - спросил Николай Павлович.

– Ну, вот девка эта, например, - ответил следователь, - которая мелькает то тут, то там. Нужно с этим покопаться, сопоставить все факты, заняться этим серьезно и мы будем знать точно, как и что произошло.

Николай Павлович посуровел и глянул на следователя исподлобья.