Фурия Принцепса

Батчер Джим

— Так же я призывал фурий земли, — сказал Тави. — Не говори мне, что эти камни от алеранских скал.

Макс нахмурился:

— Это не… все, с кем я разговаривал, каждая бумага, которую я прочел на эту тему, утверждает, что… Тави, так не должно быть.

— Почему?

— Потому что, — сказал Макс. — Никто в это не верит. И я тоже читал об этом, перед отбытием, поверь мне.

— А как же выполнение невозможного по незнанию?

Макс состроил гримасу:

— Я пересмотрел свою точку зрения по данному вопросу.

Я хотел… понимаешь, быть уверенным, что если тебе понадобится… я смогу…

— Защитить меня?

— Я этого не говорил, — быстро сказал Макс.

— Макс, мой отец обладал способностью к заклинательству фурий всех стихий. По всем свидетельствам, он был почти так же силён, как сам Первый Лорд — даже без наследования фурий Гая. И кто-то его убил. — Тави покачал головой. — Я не собираюсь требовать от своих друзей делать всё возможное, чтобы убедиться, что этого не случится со мной.

Макс кивнул, и выражение его лица выразило явное облегчение.

— Рад, что ты не настолько глуп, чтобы играть с этим.

— К счастью, я был достаточно глуп, чтобы не знать, что заклинательство здесь просто не должно действовать, — сказал Тави. — Теперь, как твой Принцепс и капитан, приказываю тебе забыть тот бред, что ты читал, и исцелить Анага так, чтобы он смог помочь нашим людям благополучно добраться до берега.

— Уже забыл, Ваше Королевское Высочество, — растягивая слова, произнёс Макс, ударив кулаком по своей бронированной груди в знак приветствия.

Тави кивнул, и они зашагали вперед, чтобы присоединиться к Варгу, который сидел на корточках и негромко разговаривал с раненым Анагом.

— Экое кровавое месиво, — сказал Макс на канише. Рослый антилланец наклонился, чтобы осмотреть раны Анага. Макс научился этому ругательству у Градаша и произнёс его без запинки.

— Ты что, пытался срезать с его бедра всё мясо до костей? Слушай, ты полоснул его прямо через доспехи, прожёг их, и край лезвия нагрелся достаточно, чтобы прижечь и частично закрыть рану, иначе он бы уже стал кормом для червей.

Один из воинов-канимов выступил вперед, чтобы защитить Анага, держа одну лапу-руку на рукояти топора. Он гортанно зарычал на Макса.

— Даже не думай вытащить этот треклятый топор, щенок пушистый, — проворчал Макс в ответ, даже не взглянув на него. — А то я его тебе в глотку затолкаю.

Он взглянул на Анага.

— Я целитель. Я должен остановить кровотечение, прежде чем мы перенесём тебя в ванну и восстановим повреждённые мышцы. Поэтому мне нужно прикоснуться к твоей ноге. Согласен?

Анаг внимательно посмотрел на Макса. Его глаза подозрительно прищурились.

— Их колдовство отличается от нашего, — пророкотал Варг. — Они уже спасли мою жизнь однажды. И впоследствии не требовали платы кровью.

Анаг посмотрел на Варга, на Тави и коротко кивнул Максу.

Макс положил руку на окровавленную ногу канима и закрыл глаза. Раздался

вибрирующий звук, словно костяшки пальцев щёлкали в быстрой последовательности.

Анаг издал короткий, удивлённый рык. Затем Макс вздохнул и убрал руку.

Зияющая рана была закрыта, в ней уже не виднелись мышцы, и кровь больше не сочилась на камни причала.

Это вызвало у стоящих вокруг канимов удивленное бормотание, наряду с большим интересом.

Двадцать огромных волков-воинов столпились вокруг, поводя носами и принюхиваясь, пока разглядывали рану, потом Макса.

Они не проявляли откровенной враждебности, но даже просто находиться посреди толпы восьмифутовых, закованных в броню канимских воинов, перешёптывающихся друг с другом на их ворчащем и рычащем языке, было более чем тревожно, даже без обнажённого оружия в поле зрения.

— Она закрыта, — сказал Макс, слегка задыхаясь после заклинательства, — но снова разойдётся, если ты попытаешься ходить. Если мы погрузим рану в ванну с чистой водой, так что вся раненая конечность окажется под поверхностью воды, я смогу восстановить мышцы, и нога должна быть как новенькая к тому времени, когда ты проснёшься утром.

Такое заявление вызвало еще одну серию заинтересованного рычащего бормотания, и, спустя минуту, двое воинов нашли бочку, наполнили пресной водой, и бесцеремонно опустили в неё своего командира.

Тави был прав в своей оценке раны. Она вывела канима из строя, причиняя боль и не позволяя напрягать основные мышцы, но не было ни повреждённых сухожилий, ни перерезанных крупных кровеносных сосудов.

Заклинательство, использующееся для исцеления таких травм, было не совсем лёгким, но довольно простым и немудрёным, и Антиллар Максимус отлично справлялся с подобными задачами.

Через минуту он вытащил руку из воды и произнёс то, что каждый целитель Легиона говорил после того, как он завершал работу с легионером, получившим сравнительно незначительные травмы:

— Готово. Ты чувствуешь себя голодным и уставшим. Это нормально. Ешь побольше мяса, пей много жидкости, спи столько, сколько можешь.

Канимы начали помогать Анагу выбраться из бочки, но он отмахнулся и вылез самостоятельно. Он спрыгнул вниз, на пирс, и приземлился на ноги, так что большая часть веса пришлась на ту, что была ранена.

Он издал тихий рык из-за дискомфорта — Тави по себе знал, что нога будет чертовски сильно болеть приблизительно в течение часа — но он мог ей пользоваться.

Выставив уши вперед канимские воины во все глаза смотрели, как Анаг выполняет несколько подходов упражнений с мечом, включая длинный выпад — и проделывает все четко.

Затем они в знак одобрения встряхнули ушами. Это было чем-то сродни аплодисментов или одобрительных возгласов в алеранских войсках.

Анаг подошел к Тави и обнажил горло. Тави повторил движение, но не так сильно.