Фурия Курсора
Шрифт:
Он поцеловал ее, руки и рот порхали над ней, и она думала что она сойдет с ума. Она тихонько вскрикнула, отдаваясь полностью своим желаниям, и он взял ее прямо на столе, он, его сила, его запах, его прикосновения – все это смешалось в мучительное удовольствие, которое, казалось, она не переживет. Ее желание ощущать и прикасаться вытеснило все остальные мысли из головы. Ничего не имело значение, пока она могла испытывать, слышать, чувствовать, вдыхать, и она прижала его к себе изо всех сил.
Спустя какое-то время она лежала
Амара лежала, сонная и удовлетворенная, лениво поглаживая милые загорелые руки с буграми мышц. Она видела, как Бернард небрежно поднимает тяжести, которые даже гаргант не сочтет легким грузом, с помощью силы, которую ему дают фурии земли, и тем удивительней ей было, что настолько сильный человек в то же время может быть и необычайно нежным.
– Я скучал по тебе, моя леди, – прошептал он, и в его голосе рокотало ленивое удовлетворение.
– И я по тебе, мой лорд.
– Я с нетерпением ждал твоего приезда.
Амара издала озорной смешок: – Если следовать твоим желаниям, то мы останемся здесь.
– Чепуха, – сказал он, но улыбнулся как обычно. – Я соскучился по своему племяннику.
– Вот чего ты ждешь с нетерпением, – прошептала она. Она убрала свою руку. – Не этого.
Веки ее мужа дрогнули и он угрожающе прошептал: – Не делай неправильные выводы. Ммммм. У меня нет никаких возражений против этого. Ни одного.
Он чувствовал, как она касается щекой его груди, улыбаясь.
– Тогда, я думаю, всё в порядке.
Бернард непринужденно, мягко рассмеялся. Он слегка прижал ее к себе рукой и поцеловал ее волосы.
– Я люблю тебя.
– И я тебя.
Он затих на мгновение, и Амара почувствовала возникшее напряжение. Она знала, что Бернард хочет спросить ее о чем-то, но не уверен, стоит ли. Его рука скользнула по ее животу, решительно, но нежно.
Она знала, что он не может чувствовать ее шрамы, но всё равно вздрогнула. Она старалась оставаться расслабленной и спокойной и накрыла его руку своими.
– Всё еще нет, – сказала она. – Бернард…
– Тише, любимая, – сказал он, его голос был и сильный, и сонный, и уверенный. – Мы будем продолжать пытаться.
– Но… – она вздохнула. – Два года, Бернард.
– Два года то ночь здесь, то ночь там, – сказал он, – Наконец-то у нас есть время побыть вместе в Цересе. – Его руки скользили по ее коже, и Амара вздрогнула. – Недели.
– Но любимый. Если я не смогу подарить тебе ребенка… твои обязанности как Графа – передать силу твоего дара детям. Это твой
– Я отдал свою часть долга Империи, – сказал Бернард, и его тон стал не терпящим возражений. – И даже больше. И я дам Короне одаренных наследников. От тебя Амара. Либо не дам вообще.
– Но… – начала Амара.
Он посмотрел ей в глаза и пробормотал:
– Ты хочешь оставить меня, моя леди?
Она сглотнула и покачала головой, даже не пытаясь говорить.
– Тогда хватит об этом, – сказал Бернард и поцеловал ее еще настойчивее. Амара почувствовала, как ее протесты и беспокойства растворяются в новой волне тепла.
Голос Бернарда снова понизился до рычания.
– Как думаешь, мы избавились уже от всех подозрений по поводу этого официального визита, моя леди?
Она рассмеялась, издавая низкий грудной звук.
– Не уверена.
Он испустил еще один низкий звук и прижался к ней всем телом. Его рука скользила, и вот уже настала очередь Амары дрожать от удовольствия.
– И всё же нам лучше не рисковать, – пробормотал он, – и вернуться к своим обязанностям.
– О, – прошептала она, – непременно.
Уже поздно холодной ночью, Амара почувствовала напряжение Бернарда и, поднявшись в кровати, села. Его спина была напряжена. Сон наступал на нее, но она гнала его прочь, ускользая из объятий толком не начавшихся снов.
– Что такое?
– прошептала она.
– Прислушайся, – пробормотал Бернард.
Амара нахмурилась и повиновалась. Порывы ветра беспорядочно налетали на каменные стены покоев Бернарда. Издали казалось, что к звуку ветра добавляются какие-то нечеловеческие крики и стоны.
– Грозовые фурии?
Бернард хмыкнул, спустил ноги с кровати и встал.
– Возможно, хуже. Свет.
Лампа на столе откликнулась на его голос мягким золотым светом, позволяя Амаре наблюдать, как Бернард одевается резкими, торопливыми движениями.
Она села, прижимая к себе простынь.
– Бернард?
– Я должен всего лишь убедиться, что обо всем позаботились, – сказал Бернард. – Это не займет много времени. Не вставай.
Он улыбнулся ей, затем пересек комнату и открыл дверь. Амара слышала, как ветер пытается хлопнуть ею, и дальний звук грозы возрастал до оглушительного воя, пока он не закрыл дверь за собой.
Амара нахмурилась и встала. Она потянулась за своей летной экипировкой, затем увидела разрезанную шнуровку и вздохнула. Тогда она надела одну из рубашек Графа Кальдерона и накинула сверху плащ. Он был велик настолько, что она могла обернуться им несколько раз, и чуть прикрывал колени. Она на мгновение закрыла глаза и вдохнула впитавшийся в ткань запах ее мужа, затем открыла дверь и пошла за ним.
Ветер сокрушил подобно удару, холодный сырой ветер, отяжеленный туманом. Она поморщилась и призвала свою фурию, Цирруса, защитить ее от дождя и ветра.