Фурия Курсора
Шрифт:
Конечно, он понятия не имел, выдержат ли они воздействие тех странных сил, которыми, казалось, обладали Канимские шаманы. Он удержал на своем лице маску спокойствия и уверенности, а рот закрытым.
Победа, сегодня, гораздо больше зависела от мужества его людей, чем от их грубой силы, и он не позволит себе ослабить их боевой дух.
Хотя он очень боялся второго удара багровой молнии, которая могла спуститься именно там, где он стоял, он продолжал стоять без движения, его дыхание было ровным, а взгляд, он надеялся, совершенно равнодушным
Вокруг него стояли ветераны центурии Первого Копья. Братские центурии в составе их когорты ждали по всей длине стены, готовые защитить или оказать поддержку своим товарищам.
Во дворе позади них ждали еще две полные когорты, одна со смешанным составом, другая почти полностью состоящая из селедок, включая тех, что служили в центурии Макса. В общей сложности, около тысячи легионеров стояли в готовности, с оружием и в броне.
Тави знал, что позади них, расположенные на ключевых оборонительных позициях, готовые выдвинуться на помощь защитникам ворот, стоят еще десять сотен, а за ними, у начала моста, еще три тысячи.
Остальные сохраняли бдительность на северной стороне, тогда как кавалерия, на вершине моста, готовилась отразить любую вражескую атаку, пришедшую с неожиданных направлений.
Когда Канимы пришли, первое, что увидел Тави были вороны.
Сначала он подумал, что это столб черного дыма поднимается с холмов к юго-западу от города. Но вместо того, чтобы дрейфовать с ветром, тень росла, расширялась, растягивалась в линию, до тех пор пока Тави не смог увидеть, что все это время смотрел на ворон, круживших над головами Канимов, как колесо перевернутой телеги.
Он наполовину ожидал увидеть самих Канимов мгновение спустя, но прошла почти четверть часа, а громадная стая ворон все продолжала расти.
Тави понял. Он недооценил их количество. В четыре или пять раз, поскольку многие птицы падали, как он полагал, пролетая над Канимами.
Что означало, что это было грандиознейшее истребление ворон, которое он когда-либо видел, включая произошедшее во время бойни Второго Кальдеронского сражения.
Ропот прошел вверх и вниз по строю легионеров. Тави расслышал, что они никогда не видели так много стервятников прежде.
Затем они услышали барабаны и гул боевых горнов. Звук барабанов начался как низкий, едва слышимый рокот, но быстро вырос до отдаленного, равномерного, пульсирующего грохота.
Горны горестно завывали сквозь шум, и это было все-равно что слышать вой каких-то невообразимо огромных волков, несущихся сквозь бурю.
Тави чувствовал растущее беспокойство людей позади себя, выражавшееся в неловком топтании на месте, в тихом ворчании, в шелесте металла о металл, когда легионеры, борясь со своими тревогами, проверяли и перепроверяли оружие и броню.
На поле под стенами появились всадники и пехота, двигавшиеся в направлении города – пикеты и застрельщики, которые наблюдали за Канимами и беспокоили их на пути сюда.
Некоторые из них, несомненно, пали в бою. Другие, наиболее сильные заклинатели дерева из вспомогательных войск и местных добровольцев, остались на поле боя, скрываясь от вражеской армии, наблюдая за ее передвижениями и нанося удары во фланги и тыл, пользуясь тактикой ударил-убежал.
По крайней мере, таков был план. Тави хорошо знал, как быстро и смертельно может отклоняться реальность от его ожиданий.
Последние возвращающиеся войска достигли городских стен, и ворота загрохотали, закрываясь за ними. Барабаны и горны приближались, и Тави хотелось кричать от изматывающего бесконечного ожидания. Он страстно желал сражаться, убивать, бежать, делать хоть что-нибудь, на самом-то деле.
Но было еще не время действовать, а его люди должны были чувствовать то же, что и он. Поэтому Тави стоял лицом к врагу, изображая спокойствие, скуку, и продолжал ждать.
Первые Канимы наконец появились в поле зрения, преодолев вершину последнего холма, скрывавшего их от взгляда. Передовая линия рейдеров, растянувшаяся перед армией, пересекала холмы фронтом шириной в половину мили.
Увидев город и Алеранских защитников на его стенах, они откинули назад головы и издали протяжный, вибрирующий вой. Пронизывающие крики заставили подняться волоски на шее Тави.
Взрыв голосов раздался от когорты селедок во дворе позади них, и Тави услышал Шульца, говорящего им сбавить тон.
– Ладно, Маркус, – сказал Тави. Он был удивлен тем, как спокойно прозвучал его голос. – Поднимите штандарт.
Маркус собрался сделать движение, которое могло выдать позицию капитана врагу, но Тави остановил его, и один из легионеров поднял знамя Первого Алеранского, с красно-синим орлом, реющее на ветру на конце деревянного древка длинного боевого копья.
Как только знамя затрепетало, подхваченное ветром, Тави поднялся на бойницу, где все легионеры могли видеть его. Он выхватил меч и поднял его над головой, и тут же тысяча мечей сделала то же самое, хор извлекаемой стали поднимался в вызове жуткому вою и диким барабанам.
Тави откинул голову и испустил свой собственный крик, являющийся вызовом без слов, вложив в него все свое нетерпение, страх и ярость, и он был немедленно подхвачен тысячей легионеров. Яростный звуковой шторм потряс стены города.
Когда же воинство Канимов поднялось, они были встречены видом тысячи легионеров, одетых в стальную броню, со сверкающими мечами в руках, готовыми к битве, кричащими вызов их противникам.
Без страха, яростный и рвущийся в бой Первый Алеранский стоял за их Капитаном, более чем готовый встретить войско Канимов. Хотя их было меньше, но выгодная позиция, фурии и воля делало их опасным врагом.