Фру Великая
Шрифт:
Удар Вереи разорвал в клочки несколько гирлянд голубых цветов, но среди них бесполезно было искать клочки Мастера. Он исчез через выход, о котором Верея даже не подозревала.
Верее понадобилось слишком много времени, чтобы обнаружить этот выход. Теодор наверняка уже успел уйти и замести за собою любые следы. Однако она рвалась вперед, словно еще надеялась.
Тайный путь закончился Вацлавом Пастом. Она не врезалась в него, сумев остановиться в сантиметре от него, но он все равно оказался недоволен ее внезапным появлением.
– Я знал, что твой
– "На этой картине лаборатория, которую мы все искали", – уведомила его Верея.
– Вот старый хрыч! – Вацлав схватил ее за худые плечи, но тут же ослабил хватку, как будто побоявшись, что она сейчас рассыплется. – Он был здесь, он видел картину, когда она еще была жива. Что это по-твоему? – он подтащил ее ближе и указал на темный силуэт в пещере.
– "Афанасий Ризент", – определила Верея без труда.
– Этого пятна здесь изначально не было. – Прошептал Вацлав. – Он хотел, чтобы я его увидел. Но я его не разглядел, нет.
– "Это лаборатория моего отца".
Вацлав понимающе кивнул и отвел взгляд.– Значит, он взял его обратно.
– "Вы трое были его учениками".
– Были. Недолго. – Голос Вацлава вернул свою твердость. Его пальцы сильнее вцепились в ее предплечья. – Полагаю, там и искомые дневники.
– "Их забрал Теодор".
– Он был здесь час назад.
– "Это он вскрыл гробницу Афанасия, он собирался использовать демонов против Совета".
– Теодор – мой советник и друг, – прорычал Вацлав.
– "Значит, у тебя большие проблемы", – улыбнулась Верея торжествующе. – "Я же спасла главу Совета и уничтожила последнего демона".
Вацлав мрачно кивнул, ему уже об этом доложили.– "Мне позволят представить доказательства против мастера, а вот ты будешь выглядеть очень не красиво".
– Это доставит тебе удовольствие, – злобно улыбнулся Вацлав.
– "Я отнюдь не мстительна", – посмотрела Верея лукаво, – "мы можем договориться и с тобой".
– Что ты хочешь?
– "Мое поместье. Мою семью. Свободу Трифону и всем заговорщикам из Академии".
– Не будем мелочиться. Объявим всеобщую амнистию и дело с концом. – Сказал Вацлав насмешливо и, наконец, отпустил ее. Без этой опоры она чуть не упала. Эйфория от уничтожения демона прошла, и давно обходившееся без пищи и движения тело сильно ослабло. Это не на шутку испугало ее. Ведь у нее были передышки, а у Матвея и этого не было. Что если исчезновение кота, связано с крайним истощением, от которого он мог умереть? Ей захотелось броситься обратно в убежище и немедленно удостовериться, что брат жив.
– "Освободи лишь тех, кого вслепую использовали", – продолжила она тем не менее. – "Такая неоправданная жестокость не делает чести Совету. И, хочу напомнить, у Теодора дневники Ризента, а это значит и новая технология, которую они обязательно снова применят против Совета. Захочу ли я снова помочь?"
–
Верея с опаской дернула за ленту, распуская бант. Тут же крышка коробки приподнялась, толкаемая изнутри головой недовольного рыжего кота. Коробка, крышка, лента и заодно чернильница и пресс-папье – все полетело на пол – это Матвей вылез из коробки, размялся и начал точить когти о дорогое дерево столешницы. Вацлав ткнул в него набалдашником трости, заставив прекратить безобразие.
– "Это и есть жест доброй воли?! Похитить моего брата, а потом презентовать мне его в коробке с мерзкой улыбочкой?"
– Я его не похищал, я его обезвредил.
Послышался хруст – кот смачно отгрызал навершие трости. Лицо мага окаменело и утратило краски. От него повеяло такой сдерживаемой мощью, что захотелось немедленно удариться в бега, обратно в родную Проклятую долину или еще подальше. Трудно было представить, какой силы гнев он удерживал сейчас внутри, зато легко воображалась рыжая шкурка над камином, еще легче – рыжий коврик у двери.– "Вернись в убежище", – поспешила распорядиться Верея, предвосхищая расправу.
Верея не помнила, чтобы хоть раз видела Вацлава без этой трости. Пискнув что-то вроде "я подклею" и "потом", кот превратился обратно в статуэтку.
Боясь, что маг уничтожит своих союзников еще до того, как согласиться с ними на союз, Верея поспешила воспользоваться картиной для побега в убежище. Убедившись, что она ушла, Вацлав отбросил огрызок трости в сторону (благо таких у него было еще четыре штуки), и тяжело повалился в кресло, ему было о чем подумать.
Только убедившись, что в убежище кроме Матвея никого нет, Верея выбралась из зарослей на свет. Ее брат сидел, собравшись в комок, и вяло соскребал с себя цепляющиеся побеги не слушающимися руками. Но когда он поднял голову, она увидела, что тот улыбается как раньше, с мальчишеским озорством.
– Так чем же дело закончилось, сестренка? – спросил он, спеша удовлетворить свое любопытство.
– "Не буду начинать с конца!" – усмехнулась Верея, вспомнив, как в детстве Матвей научился читать, только ради того чтобы заглядывать в конец сказок, которые читала ему на ночь мама. – "Слушай с начала".
– "Только коротко, пока господин Паст не нагрянул сюда мстить за свою игрушку".
– "Мне и самой не охота тут долго распинаться", – Верея начала быстро высвобождать Матвея, и вправду допуская возможность скорого визита. – "Оказалось, что наш отец, наш мастерель и наш тюремщик Вацлав Паст были единственными учениками Афанасия Ризента, пока он окончательно не сошел с ума и не прогнал их, чтобы в одиночку заняться своим последним проектом – избавлением от демонов, которые мучили его. Но нашего отца он вскоре вернул. Видимо, пытался вернуть и Вацлава с помощью картины его погибшей жены, по мотивам которой Ризент и создал лабораторию, в которой мы сейчас находимся. Но тот не искал такой возможности, поэтому, наверное, и не распознал ее".