Фру Великая
Шрифт:
Идти знакомыми тропами оказалось восхитительно приятно, но шататься по поместью чисто из сентиментальных соображений было не в ее характере. Она точно знала, куда надо было идти, и, увы, это было не далеко. Путь шел в гору, вскоре он стал настолько крут, что пришлось карабкаться, но Верея прекрасно помнила расположение уступов, формировавших почти не заметную "лестницу", по которой она в пять минут поднялась наверх, протиснулась сквозь узкую трещину в скале и оказалась на берегу почти идеально круглого озера – Черный Глаз.
Местные сюда не лезли – только для магов, посторонним вход запрещен. Иногда молодежь, конечно,
Верея спустилась к озеру, разулась, отшвырнула сапоги в чахлые кусты, села на берегу и опустила ноги в воду. По всему периметру озера берег уходил вниз отвесно, глубоко, глубоко, очень глубоко. Держась за край скалы, девушка опустилась в воду, нашаривая ногами небольшой выступ-ступеньку. Ступенька все никак не находилась. И куда же она могла деться, эта каменная ерундовина? Перебирая руками, Верея продолжила поиски, и озеро смилостивилось, выплюнув выступ ей под ноги. Вдохнув, девушка отпустила руки. Плавала она не очень, но не как топор. Отталкиваясь от выступов, она все же опускалась все ниже и ниже, пока вместо скальной стены не почувствовала пустоту. Как могла быстро, она нырнула в проход, сделала несколько судорожных гребков, теперь снова вверх и смогла вздохнуть.
Пещера была не такой уж и большой, но и в ней чудовище не заставило себя искать. Человекообразное существо поджидало ее у воды. Она сразу поняла, что это оно, с энергетикой табуретки.
Верея выбралась из воды в нескольких шагах от него. С кухни она прихватила нож, тупой, но какой уж был. Она высвободила его и сжала рукоять. Оно не спешило нападать, пока они не взглянули друг другу в глаза. Оно узнало ее и атаковало, тихо, безразлично, словно не убить хотело, а пройти насквозь. Верея отбросила его от себя. Оно отлетело и шваркнулось о камень, чуть не переломившись пополам. Нож оно забрало с собой.
Она подошла поближе, раздумывая, что с ним делать дальше. Оно силилось отползти, корчилось от боли, оглядывалось на нее, хваталось за вонзившийся в живот нож, словно держалось за свою бессмысленную жизнь, но глаза, как и раньше, ничего не выражали, глаза табуретки. Верея наклонилась над ним и вытащила нож.
Хорошо было придумано, табуретку так сложно заметить. Должно быть, она пряталась за одним из камней. И эта вторая табуретка оказалась намного сильнее. Ей не понадобилось встречаться с нею взглядом. Впрочем, с ножом в сердце даже она вряд ли жить останется.
В поместье для пространственных переходов был отведен специальный зал, удобный и надежный. Но теперь Верее нельзя было здесь задерживаться. Удостоверившись, что путь свободен, она поползла к выходу, но и на это сил уже не хватало. Обернувшись, она увидела, что оставляет за собой красноречивый кровавый след на полу. Кажется, она потеряла сознание.
Агате снился дождь. Как и днем он лил как из ведра. И все бы ничего, но за его завесой пропал сначала отец, потом бабушка. Когда она уже почти перестала видеть мать, Агата смогла заставить себя проснуться. Она не сразу поняла, где находится. А когда поняла, чуть не задохнулась от
Агате понадобилось срочно кого-нибудь найти, убедиться, что они все еще существуют. Она зажгла свечу и вышла в коридор. Он ухмылялся ей множеством дверей. Ей показалось, что она все еще во сне.
Агата побежала вперед, сквозь множество одинаковых дверей, с одинаковыми ручками, ведущими в одинаковые коридоры или одинаковые пустые черные комнаты.
Потом она устала. Она заставила себя успокоиться и словно проснулась. Двери вокруг стали совершенно обыкновенными, они перестали смеяться над нею.
Переведя дух Агата толкнула очередную дверь. Пятно света пробежало по полкам, печи и неловко примостилось на большой корзине.
– Мы-ышь! – заверещала Агата, заметив маленькое пушистое тельце. Свеча вывалилась из руки и погасла. Девушка ринулась было назад, но не попала в дверной проем, врезавшись во что-то твердое. Нащупывая в кромешной тьме выход, она продолжала истерически всхлипывать.
Выбравшись все же из кухни, Агата обнаружила ту же беспросветную черноту, из которой почему-то ее никто не спешил спасать. На всякий случай она дважды позвала на помощь, прислушалась, тщетно. Она оказалась совершенно одна в этом насквозь враждебном поместье Лейтов. Они играли с ней, поняла Агата. Пока спала, они забрали у нее Фру и теперь со злорадством наблюдают, как она ходит по этим темным коридорам и боится, и кричит. Пусть она еще ничего не умеет, подумала Агата, пусть находится в полной их власти, пусть ее некому защитить – она не унизится перед ними, она должна держаться с достоинством, что бы ни было бы.
Рядом по-прежнему никого не было, в доме по-прежнему было тихо. Агата нашарила свечу на полу, трясясь от страха и напряжения, зажгла ее. Первым делом зачем-то вновь осветила корзину. Шерстяной комочек все еще был там.
Агата подошла. Присела на корточки и поднесла свечу совсем близко. Блеснули глаза. Маленькое непонятное существо застряло между яблок, но это была явно не мышь. Девушка совсем забыла бояться, она пожалела зверушку и попыталась вытащить ее из западни.
Но зверушка, как оказалось, не застревала между плодов. Она вгрызлась в яблоко и не смогла вытащить зубы.
Верея очнулась в приятном тепле и очень этому удивилась. Наверное, это удивление и придало ей сил, чтобы открыть глаза и повернуть голову. На некотором расстоянии от нее стояли люди: та женщина, что собирала на стол, смотритель, деревенский лекарь и один из слуг, которого она в своей прошлой барской жизни терпеть не могла – Микита. От него никогда ничего нельзя было добиться, поэтому она его старательно игнорировала. Это он открывал им нынче ворота, он провожал кирати таким мутным взглядом, словно узнал.
Теперь они все стояли и пялились на нее со смесью эмоций, которую ей не удалось сходу расшифровать. Она облила их презрением и попыталась сесть. Лекарь на это презрение не обратил никакого внимания и бросился ей помогать.
– Не извольте беспокоиться, госпожа, – вдруг затараторил он. – Раны ваши я обработал, как положено. И зелье вашей матушки приготовил, все как она говорила. – Женщина поднесла ей кружку. – Вы сейчас в летнем домике, господин представитель Коллегии, сюда не войдет, будьте уверены. И незачем ему, да и мы костьми ляжем.