Frozen

Фуксия Лена

Вот в этот момент мне первый раз приснился «холодный» сон. В первый раз я очень испугалась, потому что почувствовала себя огромным замерзшим существом, вмерзшим в глыбу льда. Без эмоций, ощущений, желаний. Холод и пустота внутри. Мне показалось, что я и есть это существо. Но раз за разом, сон за сном, я как бы выхожу из этого существа. В последних снах, я вижу территорию вокруг, еще чувствую замерзшего, но уже отдалилась от него. Эти сны уже не пугают. По совету мамы я стараюсь осмотреться вокруг, запомнить окружающую обстановку. Но обстановка вокруг

существа такова, что глазу зацепиться не за что: лед, снег, скалы. Даже скалы неприметные, словно вылизанные ледником. Самого существа я тоже не вижу. Только чувствую. Сны больше не пугают, и я не кричу при пробуждении, но всё равно после них неспокойно. И холодно.

Как же здорово, что возле меня всегда есть те, кто согреет чай или раскурят сигарету, или потом поиграют на гитаре. Думая про свою семью, я заснула.

2

Девчонкам я озвучила грандиозные планы: поехать с папой-Зилем в Альпы и полетать. Но планам о полетах в декабре не суждено сбыться. Альпы заваливает снегом, какие могут быть полеты в снегопад. После того как стали известны прогнозы на снежный декабрь, шато в горах пришлось отменять, в такую погоду не то что летать, но и кататься на лыжах неинтересно.

В итоге, в запланированный отпуск, мы сидим с Зилем вдвоем на диване в гостиной. Перед электрическим камином и визором. Визор транслирует фильм про льды Гренландии, их движение и превращение в айсберги. Хорошо, что из-за того, что камин стоит сразу под визором, размер изображения сокращен, но и размера в полстены вполне достаточно, чтобы почувствовать гренландский холод и проникнуться ужасом от падения в море многотонных глыб.

Очередная многотонная глыба с грохотом падает в море, я плотнее придвигаюсь к Зилю и запускаю руки к нему под футболку.

– Бр-р, холодно и сыро. Понимаешь, почему Агния так кричала, когда ей стали сниться сны про ледники.

– По-моему, прикольно! Представляешь, они внизу падают, а ты над этим летишь! – Зиль раскинул руки изображая полёт. – Вот куда нужно было ехать!

– Там сейчас полярная ночь, забыл? Этот фильм снимали летом. А сейчас там еще холоднее, чем у нас, и ветер.

– А я на что? – Зиль натянул между руками плед, изображая крылья, и, обхватив, подмял меня под себя. – Я тебя бы согрел, вот так, – мы стали целоваться под всплески Атлантического океана.

– Тебе не кажется, что мы проводим время как-то по-стариковски? Сидим перед визором и ничего не делаем, – спросила я.

– Лен, вспомни, когда мне было восемнадцать, для меня было самой большой мечтой валяться с тобой на кровати и смотреть TV, – говорит Зиль, чуть отстраняя лицо. – Как по мне, так мы сейчас проводим время вполне по-молодежному. Детей нет. Нянек нет. Даже Купа нет. Как в твоей питерской квартире.

– Мы вдвоем, – я целую его в губы, передавая свою нежность. – Только ты и я. Я забыла, как это было. – Вглядываюсь в его лицо. Он остановился на возрасте 35+. Как и в восемнадцать серьги-кольца в ушах, пирсинг

в уголках нижней губы. Кольцо из носа убрал, но иногда надевает, и я понимаю, что собирается встречаться с кем-то, кого нужно проверить на лояльность.

– Я помню… Было так вкусно и так сладко… – Зиль переходит к более решительным действиям. – Хотя, если ты готова снова спать под радио-няню, то я помогу.

Мы уснули на диване, занимаясь сексом, и наслаждаясь друг другом.

Утром я уточнила у Зиля готов ли он спать под радио-няню и его намерении обзавестись новой порцией дракончиков.

– Не могу сказать, что я хочу спать под радио-няню, но всё же детского крика и шлепанья маленьких ножек иногда не хватает. Потом так здорово их учить летать… Так что давай родим еще кого-нибудь. А период радио-няни быстро проходит.

В этот же день я пошла к врачу и убрала противозачаточную пленку.

3

– Просыпайся, соня! Акулы нас заждались! – падя потрепал по голове и подул в ухо.

– Встаю, встаю… – я потянулась и села в кровати. Пади уже не было в комнате.

Умылась, расчесалась, оделась, вышла в кухню-гостиную. Пахнет блинчиками.

– Пап, потом не говори, что я девушка в теле! – хватаю с общего блюда сразу несколько блинов и перекладываю к себе в тарелку.

– Я никогда и не говорил, ты меня, наверное, с Зилем путаешь, – смеётся падя, – это у них с Искрой идеал красоты – велосипед. А мы с тобой – мотобайки! – Падя поиграл прессом. – Да и потом, ты сейчас все килокалории от блинчиков сожжешь. Кстати, у тебя талия тоньше, чем у Искры.

– Успокоил, спасибо! На сантиметр! Помнишь, что я сегодня вечером выступаю?

– А как же! Обязательно буду.

– Тебе билет оставить или все же выступишь со мной?

– Оставь два билета. А выступать в шоу Оста за бесплатно я не буду.

– Так давай договоримся. Майк, я уверена, согласится и оплатит.

– С нас его папика хватило в свое время, еще не хватало, чтобы я в кабалу от его сына попал.

– Ка-ак у вас все сложно… Вы же вроде с Остом-старшим друзья и вдруг ты мне такое выдаешь.

– Мы с ним друзья пока дело не доходит до совместных проектов и контрактов на выступление. Мы в двадцать лет еле от него вырвались. Мы, конечно, и потом с ним заключали контракты, но как продюсер – я лучше! – Куп смеётся.

– А Зиль считает его лучшим продюсером.

– Он действительно лучший продюсер, но с нас содрал семь шкур и не подавился. Эксплуататор детского труда, – говорит так, что понимай как хочешь, вроде с сарказмом, а вроде прикрывает этим какую-то обиду.

– Поэтому все недосказанности с Остом-старшим ты переносишь на Оста-младшего. Пап, но не могу же я сама заниматься организацией своих концертов, приглашением всяких стилистов, визажистов. Конечно, у Зи продюсер лучше, но они бомбят Южную Америку, не ехать же мне туда…

– Да, Огонёк, ты права. Майкл хороший парень. Просто он меня напрягает.