Фростпанк
Шрифт:
В следующий миг Чарли вскинул револьвер. Раздался выстрел; Чарли повернулся к Лондонцам и рухнул на снег. Лесли и стражник не успели схватиться за стволы, как еще два выстрела завершили дело.
Дрожащей рукой Джон Олбрайт вернул кольт 44-го калибра Хэнса обратно в кобуру. Он медленно подошел к телу Чарли, и покачав головой решительно сказал:
— Эти люди сделали свой выбор. Буря приближается. Итак, что выберете вы? Надежду или смерть в пустыне?
Напряжение становилось невыносимым. Нервы Джона были натянуты, как
— Отлично, — кивнул Джон. — А теперь, всем должно вернуться к работе. Мы выиграем эту войну. Обязаны выиграть.
Джон посмотрел на Бифа. Его друг изменился; Но он так и не смог прочитать, что таится в его глазах.
Необходимо было на что-то решиться, и Биф это понимал. Он заставил себя заново пересмотреть стоявшую перед ним задачу, но не мог поколебать в себе уважение к закону, унаследованное от предков, не мог отказаться от понятий, в которых был воспитан, которые были у него в крови…
***
Когда наступила ночь, охранную сторожку покинула дюжина вооруженных людей закутанных в плащи. Когда они прошли первые фонари, с их широких рукавов скользнули трубы и гаечные ключи. Методично и аккуратно они заходили в каждый намеченный дом. Где-то раздавались крики и шум борьбы, но быстро затихали.
Биф Додсон сидел на ступеньках своей хижины, подперев подбородок руками, и пристально смотрел в темноту.
На четвертый день наступил рассвет, но улицы были окутаны безмолвием. Биф объявил город оплотом сильных, стойких и верных долгу! Нет места сомнениям и реакционерам, возмутителям спокойствия и бунтарям. С теми, кто угрожал единству города и новому порядку, уже покончено.
— Ты что такое мать твою творишь! — завопил Джон, ворвавшись в хижину губернатора. — Ты хоть понимаешь, что натворил, конченый ты ублюдок! — с глаз Джон полились слезы. — Я обещал этим людям, что все будет хорошо! Они поверили мне!
Джон смотрел в глаза Бифа, но в них не было и намека на сожаление.
— Я сделал то, что должно, — наконец ответил он. — Эти люди устроили вооруженный бунт! Если бы я не знал об этом, они перерезали бы нам глотки и умыкнув провиант подохли в чертовой Пустоши!
— Но ведь они сдались!
— К черту, Джон! Предавшие однажды предадут еще раз. Открой глаза, черт бы тебя побрал! Они убили Хэмши, они убили охранника, по пути сюда они убили еще пятерых! И убили бы всех, если бы ты их не остановил. Долгое время я разыскивал главных зачинщиков, и теперь они в могиле. Остальные целехонькие сейчас работают вдвое быстрее.
У нас нет времени и сил на лодырей и бунтарей, Джон! И нам не хватило бы пищи, чтобы всех прокормить.
— Когда-то ты был опорой для других, Биф Додсон. Ты дарил людя надежду! Но сейчас..сейчас ты ничем не лучше тех ублюдков, что истязали людей на улицах
Только сейчас Джон увидел в глазах друга смятение. Но собрав волю в кулак, Биф сказал:
— Дело сделано, Олбрайт. И тебе придется с этим смириться.
Джон осклабился — не от злости, но от разочарования. Он знал, что в словах Бифа есть резон, однако не мог вынести мысли о том, что ему придется смотреть в глаза другим.
— А тебе с этим жить, — сказал он яростно. — И оглядывайся чаще по сторонам, ведь кто знает, за каким углом тебе раскроят башку…
С этими словами Джон покинул его.
Биф Додсон сидел на ступеньках своей хижины, подперев подбородок руками, и пристально смотрел в темноту. Рядом с ним сидел доверенный камердинер Бэйли Милз.
— Я сделал все, что мог, Бэйли. Надеюсь, жертв было достаточно и они меня простят. А если нет… То все это, уже не имеет никакого значения.
Бэйли пробурчал что-то нечленораздельное, но Биф воспринял его слова как согласие. Губернатору и так не требовалось согласия, чтобы сделать то, что он хотел. Его привела сюда судьба, и он знал, что это неслучайно.
Вот-вот разразится буря...
Глава 11 Последняя битва
Лишь цветок света на поле тьмы даёт мне силы продолжить путь.
Ночью, когда город бомбардировал снежный ураган, все готовились ко встрече с создателем.
В первый день многие покинули окраины города и пытались ютиться среди других домов, в надежде, что от этого им станет теплее. Они вымаливали Бифа включить второй уровень мощности на генераторе, но тот лишь отрицательно качал головой, объясняя всем, что такой расход угля все еще не оправдан.
Небо заволокло настолько и шум стоял столь ужасный, что казалось, будто бы над чашей разверзлись адские врата.
Второй и третий день оказались сущей катастрофой. Термометр опустился до семидесяти градусов ниже нуля, и поисковой группе Олбрайта пришлось подтвердить кончину первых жертв бури. Пневмония доконала шестерых бедолаг прямо в постелях.
Вновь Джону пришлось перенести крики ужаса матерей, когда он разгибал их отмороженные пальцы, чтобы забрать тела умерших детей. Время и пространство перестали существовать. Умирало в них даже мертвое…
Уже на четвертый день когда термометр показал девяносто градусов, Лазарет был переполнен больными. Обмороженные конечности тут же отрезали и заменяли протезами. Женщины и дети орудовали топорами и пилами так, словно это были не люди, а очередная скотина на бойне. Люди все ближе подбирались к генератору, требуя наконец повысить мощность до максимума. Они не могли отдохнуть, постоянно мучимые страхом, что случайно уснув, они больше никогда не проснутся. Ледяной ветер, забираясь под одежду, пронизывал до костей.