Фронтовик. Без пощады!

Корчевский Юрий Григорьевич

Допрос вел Арапов, Андрей сидел слева от Фандеры. На этот раз сыщик имел заключения экспертов, ответы на запросы и другие бумаги, поэтому допрос вел честно, с открытым забралом.

– Семен Прокопьевич, вам знаком этот человек? – Сыщик протянул фото.

Фандера посмотрел мельком и отрицательно качнул головой:

– В первый раз вижу.

– Ай-яй-яй! Как же так? Это же Фандера Семен Прокопьевич, по документам которого вы живете.

Фандера не изменился в лице:

– Однофамилец, бывает.

–

Да, бывают в жизни совпадения. Но он родился в Белецке – там же, где и вы, даже в один и тот же день; служил в одном полку с вами. Не слишком ли много совпадений?

Фандера немного побледнел:

– Я не пойму, в чем меня подозревают?

– Вы живете по поддельным документам. Поясните, при каких обстоятельствах вы их заимели?

– Ну хорошо, коли вы это знаете. Я потерял свои документы, жил в колхозе. Когда умер настоящий Фандера, я забрал его документы: паспорт, военный билет – да все, и переехал в Москву.

– Где находились в годы войны?

– Воевал, как многие, сто семьдесят шестой минометный полк.

– Проверим. Ваши настоящие фамилия, имя, отчество, год и место рождения?

– Морозкин Андрей Владимирович, родился первого июля тысяча восемьсот девяносто седьмого года в Балашихе.

И тут Арапов нанес совершенно неожиданный для Фандеры удар, спросив:

– Когда и где находились на службе у немцев?

Спросил спокойно, не повышая голоса, но подозреваемого едва не разбил апоплексический удар. Он побагровел, выкатил глаза и стал хватать ртом воздух.

– Вам плохо? Вызвать врача или водички дать? – по-прежнему спокойно осведомился Арапов.

Андрей был поражен – когда Арапов успел нарыть такие данные?

Подозреваемый минут пять приходил в себя, потом протянул руку к стакану.

Арапов налил из графина воды. Когда подозреваемый пил, его зубы мелко стучали о стакан. Внезапно он швырнул стакан в Арапова, сунул руку в карман и, выхватив пистолет, заорал:

– Волчары позорные!

Но выстрелить он не успел – среагировал Андрей. Он ударил его в кадык ребром руки и добавил по шее кулаком. Пистолет выпал из руки Морозкина, а сам он засипел и согнулся.

Андрей вытащил из брюк преступника брючный ремень, завел его руки за спину, ловко связал и усадил Морозкина на стул. Взяв со стола карандаш, он поддел им пистолет за спусковую скобу и положил его перед Араповым:

– Пальчики снять вполне сгодится.

– Ловок ты, Андрей, людей вязать.

– Сколько на фронте «языков» взято! И быстро надо, чтобы через «нейтралку» к своим успеть, пока немцы пропажу не обнаружили да из минометов не накрыли.

– Так, гражданин Морозкин – он же Фандера… Хотя неизвестно, какое ваше настоящее имя-отчество, я повторяю вопрос: когда и где вы служили у немцев?

После неудавшегося нападения Морозкин как-то

сдулся, лицо его посерело. Видно, он понял, что сопротивляться бесполезно, улик против него много.

– В полиции служил, в Минске. Как в плен попал в сорок втором году, так к полицаям и пошел. Думал, хана Союзу, немец на всех фронтах прет. А у нас? Элементарного – патронов, винтовок на всех в роте не хватало. А я жить хотел!

Арапов, до этой минуты писавший протокол, поднял голову и показал пальцем на Андрея:

– Его в армию сразу после школы призвали. Молодой пацан, мальчишка совсем. Думаешь, ему не страшно на войне было или он жить не хотел?

Андрей в первый раз видел всегда спокойного Арапова возбужденным.

Сыщик уселся на стул перед Морозкиным:

– Поясните, зачем, из каких побуждений вы убили Тищенко?

– Да из-за перстня же! Ему цены нет! А Тищенко даже не понял, какое сокровище у него в руках.

– Где пистолет взяли?

– На барахолке купил – всего-то тридцать червонцев. Я уговаривал Тищенко продать перстень, он уперся, ну и пришлось…

– Где перстень находится сейчас?

– Вы сыскари – вы и ищите.

– Думаю, перстень сейчас на Чистопрудном бульваре, у Ивана Самойленко.

Глаза Морозкина злобно сверкнули:

– Все-то вы знаете!

Арапов написал протокол и подвинул его Морозкину:

– Подпишите.

Андрей сначала обыскал задержанного – во избежание новых эксцессов, потом развязал ему руки.

Морозкин внимательно прочитал каждую страницу и расписался:

– Что теперь со мной будет?

– В камеру пойдете, потом мы вас чекистам передадим. Думаю, по их линии вас давно разыскивают.

Арапов нажал кнопку под столешницей, вошел конвоир.

– В камеру его.

– Руки за спину, по сторонам не глядеть. Вперед! – скомандовал конвоир.

Морозкина увели, а Арапов стал крутить диск телефона:

– Александр Михайлович, здравия желаю, Арапов беспокоит. Дело Тищенко – самоубийство в Лялином переулке – раскрыто. Арестован некто Морозкин. Нет, в суд передавать не будем, оказалось – он в полиции немцам служил. Надо сообщить чекистам, пусть они его крутят. Думаю, там серьезные статьи будут. Да, да, хорошо.

Арапов положил трубку.

– Начальству доложено. Сейчас подошьем все бумаги в дело – не сегодня завтра его от нас заберут. Гнида! В полиции бесчинствовал, небось. И в Москве не успокоился, Тищенко убил. Андрей, езжай на Чистопрудный, и при понятых, как положено, под протокол изыми перстень. Тогда в деле можно будет поставить точку.

– Постановление на обыск есть? Полагаю, Самойленко тертый калач, спросить может. Пьянь, конечно.

– Постановление я сейчас подпишу. Зайдешь к дежурному прокурору, пусть завизирует.