Фронтовик. Без пощады!

Корчевский Юрий Григорьевич

– Это я так, накипело. Иди, набирайся сил.

На планерке начальник угро поставил для Гиви и Андрея задачу – изловить карманников в трамваях.

– Население уже жалобами одолело. То кошелек из кармана вытянут, то сумку порежут.

– А почему мы? – спросил Гиви.

– Вы оба после ранений, а на трамвае кататься – не пешком ходить. Спасибо сказать должны, что берегу вас как ценные кадры.

– Спасибо, – серьезно кивнул Гиви.

Другие сотрудники смотрели на них сочувствующе – взять карманника очень непросто. Щипачи, как звали карманников

в уголовном мире, – это воры высокой квалификации, а не мелкая шушера, «шестерки», как полагало большинство населения. Ведь вытащить кошелек из кармана или из сумки у трезвого человека, да еще чтобы он ничего не заметил – большое искусство. Только у вора-карманника, обычно работавшего в трамваях «А», или «Аннушка», была особенность. Как правило, воры работали вдвоем. Щипач сделает свое дело и тут же передает кошелек подельнику. Если кто-то и заподозрит в краже своего кошелька гражданина по соседству, так у того карманы пусты.

– Какой кошелек, граждане? Не видел ничего, не знаю. Может, вы его, тетенька, дома забыли?

Если вора ловили сами пассажиры, да с поличным, что бывало довольно редко, зачастую они устраивали самосуд. Рассерженные граждане били всерьез, а женщины старались расцарапать лицо, выдрать волосы, порвать одежду.

Когда они шли к остановке трамвая, Гиви сказал:

– Обрати внимание на руки. Раньше воры резали сумки и карманы бритвами, обычно половинками безопасных – их легко спрятать между пальцами. Теперь они делают это монетами. Затачивают один край до остроты бритвы и крутят в руке. Кто обратит внимание на двугривенный? Обычная мелочь. А вор при случае – чирк монетой. А при малейшей опасности сбросит ее на пол, под ноги – никто и не заподозрит. Эка невидаль – монету кто-то обронил.

– Хитро придумано.

– Э, воры на выдумку горазды. Значит, так: входим в трамвай в разные двери. Ты ориентировки и картотеку смотрел?

– Изучал.

– Смотри сначала лица. Если есть кто-то из увиденных на фото из картотеки – ему все внимание. А если нет – гляди за молодыми парнями. Воры обычно стоят парой. Один внимание отвлекает, другой орудует. Лучше всего за руку схватить, на самой краже, или с кошельком чужим в руках. Тогда свидетели будут. Но так не часто везет.

– Сложно.

– Еще как! Гражданам досаждают часто, а попробуй возьми его на деле, с поличным! Заморишься брать!

– Тогда зачем Василий Федорович послал нас?

– Ты думаешь, он всех тонкостей не знает? Воры оперов зачастую в лицо знают. Увидит милиционера – красть не будет, спрыгнет на ходу. Потом в другой трамвай сядет – всего и дел-то!

Подошел трамвай, красно-желтый, с буквой «А» над кабиной, позванивающий, громыхающий на стыках рельсов. Народ на остановке ринулся в двери – самое время для воров действовать в толчее, да еще когда люди стоят друг к другу вплотную.

Пассажиров набилось много.

Андрей посмотрел на лица – вроде ничего похожего на фото из картотеки. Были в уголовном розыске альбомы и карточки тех, кто уже привлекался к ответственности. Да и молодых парней, особенно пар, тоже

не было.

Не доезжая две остановки до конечной, Гиви сделал знак, и они оба вышли на ближайшей остановке.

– Пустой номер, садимся в другой трамвай.

Они ездили до пяти часов вечера. Но то ли воры решили сегодня сделать себе выходной, то ли они ездили в других трамваях…

Зато на следующий день им «повезло» сразу, утром.

Андрей садился через переднюю дверь, когда заметил, как парень лет семнадцати, вроде бы подсаживая, подталкивая толстого пожилого дядьку, ловко обшарил оба кармана серого габардинового плаща пассажира. Причем дядька этого даже не почувствовал.

Андрей тоже смог втиснуться, но воришка ловко пролез дальше.

Андрей наклонился к уху пассажира:

– Гражданин, проверьте свои карманы.

Толстяк схватился за один карман, за другой, задышал шумно, потом неожиданно заорал:

– Обворовали! Держи вора!

Пассажиры недоуменно переглядывались.

Гиви сразу стал пробираться с задней площадки трамвая вперед. В середине трамвая он ухватил за руку молодого парня, но Андрей досадливо покрутил головой – воровал не этот. Однако Гиви свое дело знал.

В трамвае зашумели, закричали, каждый подозрительно смотрел на соседа.

Кондуктор закричала:

– Остановка!

Вагоновожатый остановил трамвай.

Гиви поднял руку:

– Минуточку, граждане! Милиция. Вожатый, открой переднюю дверь.

Первым вышел Андрей, за ним – толстый потерпевший – он вытирал платком вспотевший лоб.

За ним попытался выскочить воришка, но Андрей тут же схватил его за руку.

– Ай, больно! – заорал тот.

Сердобольные женщины сразу закричали:

– Отпусти ребенка, костолом!

Андрей попросил выйти двоих пассажиров понятыми и при них обыскал воришку. Как и следовало ожидать, кошелька при нем не оказалось.

– Гражданин, какого цвета был кошелек?

– Черный.

Женщины продолжали кричать из вагона:

– Отпусти ребенка, видишь – у него ничего нет!

Гиви вытолкал из вагона сопротивляющегося парня. Лет двадцати пяти, деревенского вида, он всячески разыгрывал возмущение.

Андрей обыскал его и выудил из кармана сразу два кошелька.

Потерпевший дядька сразу воскликнул:

– Мой! Вор он!

И замахнулся на парня.

– Граждане, – обратился к пассажирам Гиви, – чей второй кошелек? Проверьте сумочки и карманы.

Второй кошелек никто не признал своим.

– Вожатый, можно следовать дальше.

Вагоновожатый ручкой закрыл дверь, и трамвай пошел дальше.

Понятые заканючили, как всегда:

– Нам некогда, мы по делам.

– Граждане, где же ваш гражданский долг?! – оборвал их Гиви. – Как не совестно?

Но один из понятых тут же ответил:

– Это вам должно быть совестно! Развели воров! Честному человеку в трамвае спокойно проехать нельзя!

– Как же я вора посажу, если вы понятым быть не хотите? Или мне его отпустить?

Воришка тут же запричитал, загнусавил: