Фронтовик. Без пощады!
Шрифт:
– По шапке можно получить, если что не так пойдет, – подал голос осторожный Мыкола.
– Победителей не судят! – снова вскочил Сергей.
– Ты сначала стань победителем, возьми этого Абросимова. Не зря же у него кличка Старый Лис, хитер, наверное.
– Против лома нет приема!
– Ага, – окромя другого лома.
Начальник угро поднял обе руки:
– Хватит собачиться! Я принял решение – едем на захват. Всем проверить и зарядить оружие, выезд через четверть часа.
– Вот это дело! – Сергей
За ним потянулись Андрей и Мыкола: надо было зарядить оружие, взять про запас патроны. Не банду едут брать, но перестрелка не исключалась.
– Эх, кабы сейчас автоматиков парочку! – вздохнул Сергей.
– Ага, а «максим» тебе не нужен? – подначил его Андрей.
Через пять минут оперативники были готовы. Когда они зашли в кабинет начальника угро, тот говорил по телефону и махнул им рукой – садитесь, мол, не мешайте.
– Да, товарищ полковник! Именно поэтому я и принял такое решение.
Выслушав собеседника, он возразил:
– Нет, утром может быть поздно, может уйти. Где его потом искать? Утром начнет работать общественный транспорт, рядом Москва – он затеряется в городе, как иголка в стоге сена.
Начальник снова замолк, слушая полковника – явно из главка.
– Фотографии в деле старые, сорок второго года. За шесть лет человек может измениться: поседеть, полысеть, отрастить бороду – да мало ли… Нет, я не учу.
А потом – односложно:
– Да… Нет… Вместе со мной – четверо… Нет… Слушаюсь!
Положив трубку, он вытер платком вспотевший лоб:
– Тяжело с начальством разговаривать, иногда проще громилу в одиночку скрутить. Готовы?
– Готовы.
– Едем!
Во дворе стояла та же полуторка, на которой доставили в отдел задержанных.
Василий Федорович на правах старшего занял место в кабине, рядом с водителем, оперативники забрались в кузов, и грузовичок тронулся. По асфальту московских улиц ехать было вполне терпимо, но когда они выбрались за кольцевую, трясти на разбитой дороге стало немилосердно.
Они въехали в Химки, и грузовик остановился.
Начальник угро открыл дверцу, встал на ступеньку и обернулся к кузову:
– Кто знает, где эта Лесная?
Оперативники переглянулись. Никто не смотрел карту, не удосужился подробно допросить бандитов. Нехорошо получилось. И спросить ночью не у кого – кто в полночь будет бродить по улицам? Завтра обычный рабочий день, и все нормальные люди спят и пятый сон видят.
Грузовик дернулся и медленно поехал. Надо было искать какую-нибудь контору, к примеру – телеграф, работающий круглосуточно, или местное отделение милиции. Эти варианты начальник угро уже явно просчитал, но ехать к милиции он не хотел, и Андрей его понимал – местные сразу же начнут претендовать на участие в задержании. Известное дело: у победы куча отцов, а поражение – всегда сирота.
Навстречу им
Грузовик остановился. И вот уже чего у Василия Федоровича было не отнять – так это умения разговорить людей, даже угрюмых и в полночь. Уже через минуту железнодорожник показывал рукой, как лучше проехать.
– Спасибо, отец, счастливо отдохнуть, – напоследок попрощался начальник угро.
– Вот, Серега, учись у начальника, как надо с людьми разговаривать. Потому он и начальник, а ты простой опер, – назидательно произнес Мыкола.
Иногда он говорил по-русски совсем чисто, но когда волновался, переходил на суржик, смесь русского и украинского.
Грузовик проехал еще немного, повернул налево и метров через двести остановился.
Василий Федорович вновь выбрался на подмостку:
– Если паровозник не соврал, то направо должна быть Лесная улица. У нее четные номера есть, а нечетных нет, видимо – на перспективу оставили. С одной стороны хорошо, слева лес.
Водитель заглушил мотор, и стало слышно, как шумит ветер в кронах деревьев.
– Слазьте. Дальше идем пешком, чтобы не спугнуть.
Когда все выбрались из кузова, начальник подошел к угловому дому и пожужжал ручным фонариком. Были такие, трофейные – у них не было батарейки. Нажимаешь на рычаг, как у эспандера, раскручиваешь динамо – и горит лампочка. На фронте Андрей пользовался таким, но кисть руки быстро уставала. Один плюс был у такого фонарика – батарейку в запасе таскать не надо. Но в разведке они не прижились, шумели сильно, а в пехоте ими пользовались, правда – уже под конец войны.
– Лесная, – прочитал начальник, – но вот дом тридцать второй. Пошли, только не разговаривать.
Хотя они старались идти тихо, собаки учуяли их, услышали и подняли лай.
– Вот не вовремя! Всю округу разбудили! – подосадовал Мыкола.
– Тс!
– Да чего уж теперь?
Василий Федорович еще раз пожужжал фонариком:
– Рядом уже, двадцатый дом.
У нужного дома остановились. Невысокий бревенчатый дом стоял за забором, и с улицы виднелась только крыша.
Начальник толкнул калитку – заперто. Ну да, как же, оставит этот упырь калитку на ночь открытой! Держи карман шире!
– Кто что дельное предложит?
– Вы меня подсадите немного, я через забор перемахну и калитку открою, – предложил Сергей. Телосложением он был самым щуплым из всех.
– Годится, давай. Как во двор войдем, Мыкола и я – к входной двери. Сергей и Андрей – к задней стене дома, за окнами смотреть.
– Ясно.
Мыкола и Андрей скрестили руки, и Сергей встал на них. Его подняли, он уцепился за верх высокого забора, подтянулся и спрыгнул уже по ту сторону его. Однако попал он неудачно: раздался металлический грохот, как будто упало железное ведро.