Фронтовик. Без пощады!
Шрифт:
– Ты садись, соратник-помощник. Отдохни чуток!
Андрей уселся на скамью, лейтенант присел рядом.
Капитан и несколько солдат вышли из комнаты. Вскоре капитан вернулся один.
– Сколько у тебя по бумагам?
– Восемь.
– Все верно. Давай, распишусь о приемке. – Капитан поставил размашистую подпись.
Хлопнула дверь грузовика, Андрей дернулся.
– Сиди! – жестко сказал лейтенант. – Не твое дело.
Прошло полчаса. Совсем недалеко, метрах в ста, застрекотало несколько
Еще через полчаса вошел капитан. За ним ввалились солдаты.
– Будешь? – Капитан достал из письменного стола бутылку водки. Он обращался к лейтенанту, как будто Андрея тут вовсе не было.
– Не, мне еще перед начальством стоять.
– Как знаешь, было бы предложено. – Капитан снова заржал.
Андрею стало не по себе. Какие-то черные дела здесь происходят.
– Так я поехал? – спросил лейтенант.
– Валяй! Сделал дело – гуляй смело!
Лейтенант и Андрей вышли.
– Скотина пьяная! – процедил лейтенант сквозь зубы. – Поехали!
Андрей завел двигатель.
Они подъехали к пропускному пункту. Там уже стоял другой грузовик, водитель которого собрался заезжать. Пришлось немного попятиться задом и уступить дорогу.
Ехали молча. Когда въехали в город, Андрей спросил:
– Куда?
– На Лубянку.
Пока подъехали к нужным воротам, пришлось немного попетлять. Внутрь, во двор, Андрея не пустили. Из караулки вышел водитель и сам загнал грузовик во двор.
– Жди! – коротко приказал чекист.
Вскоре он вышел и вручил ему бумагу.
Андрей развернул ее и прочитал: «Сержант Фролов оказывал помощь Московскому управлению НКВД с 21-го часа второго марта по 5 часов третьего марта». Печать, подпись.
– Свободен, Фролов.
Да, ничего себе попал! Теперь до райотдела топать, оружие сдавать, бумагу. А впрочем, домой идти смысла нет. Пока он дойдет, опять на службу пора. Можно в отделе на диване вздремнуть немного.
Идти пришлось полтора часа.
Дежурный по отделу посмотрел на его заляпанные сапоги, покачал головой, взял бумагу:
– Ты где был?
Андрей рассказал.
Дежурный был старшина в возрасте, сидел на этой должности много лет, соответственно, видел и знал тоже много.
– Фролов, ты бы язык за зубами держал. Мне сказал, а больше – никому, даже капитану.
– Да что такое?
Старшина наклонился к Андрею:
– Место нехорошее – Коммунарка. Людей расстреливают там. Ну – тех, кого к «вышке» приговорили. Только – никому, молчи! Иначе самого туда в грузовичке отвезут.
В мозгу Андрея как будто калейдоскоп сложился. Грузовик с надписью «Хлеб», отдаленное от Москвы место, треск автоматов. Как же он сам-то не догадался?! А еще бывший разведчик!
На душе стало гадко: своими руками людей на казнь привез!
Массовые репрессии, утихнувшие было во время войны, вновь возвращались. Вскоре начнется дело «врачей-вредителей», сфабрикованное по доносу. И только смерть «вождя всех народов» товарища Сталина в марте 1953 года остановит кровавое колесо.
Андрей улегся на диване в свободном кабинете, но сон не шел. На душе было муторно. Он поднялся и подошел к дежурному:
– Выпить есть?
Старшина внимательно посмотрел на него, нагнулся и вытащил откуда-то снизу два граненых стакана и бутылку самогона.
– Первач!
Разлил по половине стакана.
Молча, не чокаясь, они выпили.
Крепкий самогон показался Андрею водой, и он протянул стакан старшине.
– Капитан утром ждет! – помотал головой старшина, потом вздохнул и снова плеснул в стаканы немного самогона.
Они снова выпили. Закуски – никакой, даже хлебной корочки нет.
– Спасибо, старшина, выручил. На душе муторно.
– Это хорошо. Стало быть, есть еще она, душа-то.
Андрей удивился. Старшина с виду – служака дубовый, а изрек, как философ. Не так он, оказывается, и прост.
Андрей снова завалился на диванчик. Показалось – только глаза прикрыл, а старшина уже за плечо трясет:
– На, заешь, а то духан сивушный в комнате стоит.
Старшина протягивал ему кусок хлеба и два соленых огурца. И где он их только взял? Ночь ведь!
Хлеб и огурцы Андрей съел. Больно голоден был, ведь вчера без обеда и ужина, да еще почти сутки на ногах. Честно говоря, устал: несколько ночей толком не высыпался, и голова была чумной.
Он сходил в туалет, умылся холодной водой, прополоскал рот. По времени уже необходимо было присутствовать на построении.
Выстроились во дворе.
– Фролов, что это у тебя лицо такое помятое? – увидев его, спросил капитан.
– Сутки на ногах, товарищ капитан.
– А, старшина докладывал, как ты соседям помогал.
Милиционеры называли чекистов «соседями».
На разводе капитан назвал десять фамилий, в том числе и Андрея.
– Названным остаться, остальным – по постам.
Когда постовые разошлись, капитан обратился к оставшимся:
– Поступаете под командование военизированной милиции. Они проводят операцию по задержанию банды – сразу и одновременно в трех районах. Вы придаетесь на усиление. Проверить оружие и пополнить запас патронов.
Капитан отвернул обшлаг шинели.
– Через полчаса за вами подойдет грузовик. Разойдись.