Frontier
Шрифт:
Беньямин Алексеевич внимательно взглянул на Беллингема и добавил:
– Что ты собирался предложить?
Глава 2
Пунцовые облака проливали на взлетно-посадочную полосу алую краску. Стоял холод, словно штыки стояли строгие воротнички. Пассажиры, прижавшись друг к другу мерзли возле голубой гармошки на колесах, но внутрь все еще не пускали. Накрапывал дождь и посреди толпы по очереди вздёрнулись пестрые зонтики.
Нара в сером плаще стояла возле дверей. Ее волосы небрежно повисли на озябших и влажных плечах, она ладонями растирала
– Когда нам разрешат войти?
– Скоро.
– Ты так уже полчаса говоришь!
– Эмилия, не раздражай меня! – Нара строго взглянула на девочку, та ответила вызывающей гримасой и отвернулась.
– Сколько нам лететь?
– Ты замолчишь когда-нибудь?
Нара резким движением разгладила прилипшие волосы на лбу и взвела глаза к небу. В это мгновение толпу всколыхнуло смятение, кто-то настойчиво пробивался к автобусу сквозь гущу людей и что-то говорил. Нара приподнялась на цыпочках, но не успела ничего разглядеть.
– Что случилось? – Эмилия настойчиво теребила плащ сестры.
– Рейс перенесли, – тучный мужчина в пальто на молнии кашлянул и посапывая добавил, – до утра здесь застряли.
– Что произошло?
– Сказали, что из соображений безопасности. Хотя мне так не кажется, – он хитро прищурился на сестер, но быстро отвел глаза.
Нара с интересом посмотрела на мужчину и про себя отметила: «призывной», но не придала этой мысли большего значения. Она силой притянула сестру к себе и набросила на ее головку капюшон, от которого девочка попробовала сразу же избавиться, но тщетно. Вскоре, персонал аэропорта официально объявил о переносе рейса, но глашатай, посланный все разъяснить никого не удовлетворил и его засыпали вопросами и вздохами возмущения. Недовольное возбуждение царило до тех пор, пока все до единого возмущавшиеся не оказались в отапливаемом здании аэропорта, тогда гул окончательно затих.
Зал ожидания пуще всех разочаровал Эмилию. За два часа ее отсутствия ничего не изменилось и серые металлические кресла и улыбчивые лица продавцов за прилавками – все было как прежде.
– Опять?
– Ты кофе хочешь?
– Мне семь!
– Я же тебе не ангостуру предлагаю, – Нара снисходительно посмотрела на Эмилию и присела на свободное место.
– Ты плохая сестра.
Нара ничего не ответила и достала пачку сигарет из внутреннего кармана плаща. Она уже успела вложить сигарету в губы, когда к ней обратился сотрудник внутренней службы аэропорта.
– Девушка, здесь курить нельзя.
– А я и не курю. Просто жую фильтр. Не видите?
Мужчина задумался и неуверенно почесал лысую макушку:
– Вы не будете закуривать?
– Вы же сами сказали, что нельзя?
– Сказал.
В ответ Нара безучастно пожала плечами. Это был ее излюбленный жест, которым она очень часто пользовалась чтобы сбить с толку оппонента в споре или раскалить диспут до состояния неминуемого конфликта. Спорить она любила, еще больше любила побеждать, что, впрочем, неплохо объясняет, почему при таком количестве достоинств, ее предпочитали уважать или бояться, но уж точно не любить.
Нара выросла в состоятельной семье крупного бизнесмена, окончила частную школу и на родительские деньги поступила в престижный иностранный вуз, где проучилась два семестра.
Вернувшись в Москву, Нара застала войну, семейные дрязги по дележке наследства почившей бабки и нервические приступы матери, которая попала под сокращение на работе и понемногу сходила с ума. Наре картина отчего дома не пришлась по душе, поэтому она купила билет на ближайший рейс до Мюнхена и забрала малолетнюю сестру с собой. Никто не протестовал.
В Мюнхене девушку дожидался жених, почти такой же безответственный, но куда более сговорчивый и подверженный влиянию, Марко – второе поколение курдских иммигрантов, без амбиций и планов на жизнь, но кажется с добрым сердцем и чистыми помыслами. Наре он нравился, и она была даже не против выйти за него замуж, но едва ли питала к нему более сакральные чувства, над которыми бы не превалировала практическая необходимость. Марко ей часто названивал, а Нара в свою очередь часто вспоминала о преимуществах полиамории, пожалуй, чересчур часто для девушки, состоящей во вполне конвенциональных моногамных отношениях.
Они вместе снимали двухкомнатную квартиру неподалёку от станции метро Мариенплац. Марко время от времени ходил смотреть матчи «Баварии» (почти всегда на стороне их противников), изредка наведывался в паб, но чаще предпочитал оставаться дома. У Нары вкусы были несколько более экзотичные. Свободное время девушка любила проводить в читальных залах, она уже много месяцев работала над крупным академическим исследованием в области нейропсихологии. Но по вечерам Нара пускалась в психоделические трипы вдоль завораживающих улиц Швабинг-Вест, редко задумываясь о последствиях своих приключений, которые неотступно сопровождали ее пылающую натуру. Иной раз, зажжённая изнутри, Нара обращала в пепел тех, кто пытался успокоить ее пламя, даже самых близких. Доставалось и Марко.
– Куда-то собираешься? – Марко выглядел взволнованно и умоляюще глядел на Нару, но увлеченная сборами, она этого не замечала или не хотела замечать. Нара всегда придерживалась очень свободного стиля в одежде, но в этот раз, даже по ее меркам наряд был вызывающий. Широкая спина полностью обнажена, плечи лишь слегка прикрыты, волосы темно-янтарного оттенка привычно распущены или как любил выразиться Марко, «спущены с поводка». В такие моменты он ее ненавидел.
– Ответь пожалуйста.
– Да, – Нара не без восхищения всматривалась в собственное отражение в зеркале.
– Что «да»?
– Я собираюсь. Мы договорились встретиться с Микеле.
– Опять?
– У него есть идеи насчет моей работы. Сказал, что ее можно опубликовать…
– Это нельзя обсудить днем? – Марко возмущенно возвысил голос, что делал редко.
– Конечно, можно, – Нара едва заметно улыбнулась, затем припечатала лоб Марко рубиновыми губами и выскользнула за дверь. Марко конфузливо покосился на ее ноутбук на столе, где покоились все наработки будущей публикации и тяжело, с налетом глубокой обреченности, вздохнул. Сегодня он ей не пригодится.