Фронт до самого неба
Шрифт:
Доложив о выполнении задания, пошли осматривать новый аэродром. Расположен на пологом мысу, протянувшемся от гор к морю. С одной стороны небольшой поселок, с другой, за железнодорожным полотном, - населенный пункт побольше. Там в школе должен разместиться летный состав.
В школе нас встретил комиссар эскадрильи Ермак.
– Располагайтесь, ребята, кто на чем стоит! Коек интенданты еще не подвезли.
Через четверть часа мы уже спади крепким сном, подстелив под бока комбинезоны.
За Жору Соколова!
С
В полк беспрерывно поступали боевые приказы. Мы стали вылетать не девятками, а звеньями.
Седьмого утром звено во главе с майором Стародубом вылетело на бомбежку войск противника на рубеже Гайдук, Глебовка. При наборе высоты я почувствовал, что левый мотор стал давать перебои. Из патрубков выбивались струи белого дыма.
– Командир! Что с мотором?
– заметил и Димыч.
Вспоминаю доклад техника перед вылетом. В бак левого мотора Варварычев добавил масла, сменил все свечи зажигания на новые.
– Наверное, дело в свечах.
Увеличиваю обороты, чтобы прожечь их. Слышны хлопки, появляется тряска. Самолет дрожит, точно катится по булыжной мостовой на тележных колесах. Сбавляю обороты - хлопки и тряска не уменьшаются. Ведущий ушел далеко вперед. Что делать? Досадно, но единственный выход - вернуться. Приказываю связаться с ведущим к с КП полка, доложить решение. Разворачиваюсь, ложусь на обратный курс. Нагруженный самолет начинает терять высоту, не хватает мощности моторов.
– Димыч, сбрасывай бомбы в море!
Начала подниматься температура головок цилиндров. А до аэродрома еще целых пятнадцать минут. Из правого мотора выжимаю все, что могу. Наконец сажаю машину и, зарулив на стоянку, выключаю моторы. От наступившей тишины звенит в ушах. Смахнув со лба капли пота, еще раз проверяю положение сектора опережения газа. Вдруг не в технике дело? Нет, сектор стоит правильно, до упора назад. К машине уже бегут инженер эскадрильи Жданов и техник Варварычев.
– Что стряслось, Минаков?
Объяснил, избегая взгляда Ивана.
– Что за чертовщина?
Жданов полез в самолет. Подошел комиссар эскадрильи. Варварычев виновато помогал Жданову открывать капот. Комиссар ободряюще положил мне руку на плечо:
– Ничего, бывает! Хорошо, что не над территорией противника...
Я переживал за Ивана. Неужели мой техник дал маху? В боевом напряжении последних дней это было немудрено. Наверно, забыл уж, когда и спал ночью... Взревели моторы, Жданов вывел обороты на взлетный режим. Затем проверил работу моторов на одном магнето. После больших перебоев они заглохли. Варварычев вывинтил свечи, Жданов осмотрел их, покачал головой.
– Производственный
– Сейчас заменим.
– Ставьте старые, - попросил я.
– Ничего, что вытерпел срок.
Пока мы разбирались, звено вернулось с задания. Подошел майор Пересада.
– Минаков, самолет исправен?
– Так точно! Готов выполнять боевую задачу!
– Одному звену твоей эскадрильи, - повернулся начштаба к Балину, приказано перелететь на соседний аэродром, в гвардейский полк. Там им подвесят торпеды. Задача - атаковать корабли противника, обнаруженные на переходе у Крымского побережья.
– Ясно!
– Ну, раз ясно, решай, кого посылать. Минаков, Андреев и Артюков. Ведущий - Минаков.
– Есть!
– поспешил я ответить.
После ухода начальства спросил Никитина:
– Не забыл, как выходить на торпедирование?
– На Балтике приходилось, в мае в Махачкале немного тренировался.
– Ну тогда порядок!
Штурман Артюкова имел опыт сбрасывания торпед на полигоне, а третьему штурману, Соколову, не приходилось иметь с ними дело. Его инструктажем занялся Никитин.
Наскоро подзаправившись бутербродами с чаем, вылетели.
Через несколько минут после посадки к нашим машинам подкатили на тележках шестиметровые стальные сигары, вместе с торпедистами мы принялись проверять и подвешивать их. Закрепив торпеды в замках, прикрепили контейнеры с тормозными парашютами. Все готово, можно взлетать. Но команды не поступало.
Минут через двадцать подкатила машина, вышел коренастый, широкоплечий подполковник Токарев, командир 5-го гвардейского авиаполка.
– Торпеды подвесили?
– Так точно!
Подполковник снял фуражку, отер лоб.
– Обстановка изменилась. Под Новороссийском критическое положение. Снимайте торпеды, берите сотки, вылетайте в район Кирилловки...
Снова закипела работа. Больше всех трудился Варварычев, который прилетел вместе с двумя другими техниками.
– Товарищ командир, разрешите слетать с вами?
– взмолился, когда все было готово.
– Да ты что? У меня ж для тебя даже парашюта нет!
– Возьмите, товарищ командир! А то так за всю войну и фронта не увижу. Одни заплаты да гайки...
Вступился Никитин:
– А что, командир? Была не была! Пусть понюхает пороху. Лучше будет машину потом готовить.
– А отвечать будет кто?
– Ну, если что... так и некому будет.
– Черт с вами!
– разозлился я.
– Иван, парашют у штурмана забери, раз он такой сердобольный!
Варварычев сел рядом с Димычем. Ему было приказано наблюдать за воздухом. Над Геленджиком к нам стали пристраиваться два ЛаГГ-3. Иван принял их за истребители противника, но трассы "эрликонов" и разрывы зениток быстро разубедили его.