Фронт без тыла
Шрифт:
…В ночь с 21 на 22.7 группа Смекалова (10 чел.) в р-не д. Межник, Смородовка, Клинок на участке ж.-д. Дедовичи — Чихачево взорвала в 14.00 эшелон в 50–60 вагонов… Взрыв произвел Смекалов… Уничтожено: паровоз (16 кг взрывчатки), 6 вагонов пассажирских и теплушек, 316 солдат и офицеров. Повреждено ок. 30 ваг., 600 м полотна. Трое суток движения не было…
…30.7 Группа ком. взвода Цветаева из отряда «Отважный» (5 чел.) на ж.-д. Чихачево — Ашево (д. Канино) подорвала эшелон — 6 товарных вагонов. 5 платформ…
…8.8…Группа Титова… в 2-х км севернее д. Железна утром около 10.00 подорвала
…11.8 в 1 км южнее разъезда Лозовицы заложен фугас 16 кг группой спецотряда под команд. Евстратова… В 8.00 со стороны Сущево шел ремонтный поезд, состоявший из паровоза и двух платформ, на кот. находилось до 20 солдат. Взрывом уничтожены солдаты, выведен из строя паровоз… [57]
57
ЛПА, ф. 0-116, оп. 1, д. 1448. л. 18 об.-22 об.
Кроме того, проводили мы в то время и другие боевые операции. 11 августа, например, отряд «Храбрый» разогнал двигавшееся от Подсобляева на Круглово подразделение гитлеровцев из шестидесяти человек, уничтожив около сорока. 16 августа 9 партизан из отряда «Отважный» во главе с командиром отряда Петровым произвели огневой налет на Городовик. Одним словом, полк не сидел сложа руки.
Рассказывая о тех днях, не могу не вспомнить и о нелепейшем случае, лишившем нас в одно мгновенье и командира, и комиссара диверсионного отряда.
6 августа Плохой и Смекалов, сидя в своем шалаше, вели разговор о недавно доставленных в край новых противопехотных минах. Смекалов был уже знаком с их устройством, он что-то объяснял своему командиру, а потом, устав «показывать на пальцах», сбегал за «наглядным пособием»: принес мину в шалаш и положил себе на колени. И Плохой, и Смекалов были опытными подрывниками, они знали в своем деле толк. И все-таки Смекалов что-то сделал не так, в чем-то ошибся…
Когда мы подбежали к тому месту, где только что стоял их шалаш, нашим глазам открылось страшное зрелище. Смекалову взрывом вырвало мышцы внутренней стороны бедер и весь низ живота, но он был еще жив, мы смогли положить его на телегу и отправить в госпиталь. В дороге он умер. А Плохой, который в момент взрыва сидел, склонившись к мине, был отброшен ударной волной в сторону, сильно обожжен, потерял зрение и слух и тоже находился между жизнью и смертью, причем к смерти гораздо ближе.
Это фантастика, но он остался жив. Больше того — вернулся из госпиталя в строй, снова ушел во вражеский тыл и воевал до последнего дня партизанских боев в Ленинградской области. Только на всю жизнь остались на его лице синеющие следы глубоко вошедших пороховых брызг.
В середине августа я был вновь вызван в штаб бригады. Думал, что на обычное оперативное совещание, однако, приехав, не встретил там никого из командиров полков. Оказалось, что Васильев вызвал для какого-то разговора.
Он встретил меня, как обычно, по-дружески, и, хоть я и ломал себе вначале голову над тем, для чего мог понадобиться комбригу, разговор начался легко и просто. Должен заметить, что в штабе бригады вообще всегда существовала атмосфера удивительной доброжелательности. Здесь никогда и не пахло чинушеством, начальничеством; здесь старший по должности всегда был старшим твоим товарищем, но не «высшим чином»,
Итак, мы беседовали, но по всему было видно, что Васильев не торопится пока перейти к главному. Он расспрашивал о делах в полку, рассказывал о какой-то недавней боевой операции, проведенной, кажется, полком Рачкова, конечно же, о том, как идут бои с карателями, о чем-то еще мы говорили. Но я понимал, конечно, что нахожусь здесь неспроста. Наконец я не выдержал:
— Зачем вызывал-то, Николай Григорьевич? Не томи…
— Ну, поговорить хотел… — улыбнулся Васильев. А потом сказал уже серьезно: — Есть у меня к тебе дело. Только скажи прежде: кто может в полку тебя заменить? Мы тут советовались, но единого мнения пока нет. Как думаешь, Степанов справится?
Много лет прошло с той поры, и я не могу уже, конечно, вспомнить этот разговор дословно. И возможно, читателю покажется странным, что я разволновался. Но я просто похолодел. Я подумал почему-то, что меня снимают. Но за что?
Я смотрел на свои лежащие на столе руки, чувствовал, что изменился в лице, и не находил сил хоть что-нибудь сказать. Видимо, Васильев почувствовал мое состояние. Он рассмеялся:
— Ну-ну… Ты о чем подумал-то? С чего бы это вдруг мы на тебя нападать стали? Или есть за что?
Мне стало легче, и я вымученно улыбнулся. А комбриг продолжал:
— Хочу тебя, Николай Иванович, забрать в штаб. Как ты на это смотришь? Только скажи сначала все-таки о Степанове. Но объективно, принципиально. И без неопределенностей.
Я не мог дать Михаилу Викторовичу плохой характеристики. Точно так же, как не мог говорить о нем расплывчато. Всеми своими делами он заслуживал только добрых слов, причем это было не только мое мнение — любой, наверное, в нашем полку думал так же.
Я говорил долго. О том, как Степанов работает, о том, какой у него характер, об уважении к нему в полку, о том, что он кадровый военный, а это при наличии всего остального немаловажный плюс, если говорить о его назначении на мое место.
— Есть у него, конечно, и недостатки, но кто из нас без них? Словом, лучшей замены нет, Николай Григорьевич, — заключил я.
Васильев слушал меня очень внимательно. Когда я закончил, некоторое время молчал, а потом сказал:
— Стало быть, так, наверное, и решим. А теперь слушай…
Примерно за неделю до нашего разговора в крае было начато строительство линий оборонительных сооружений. Работая над этой книгой, я нашел в одном из архивных документов точную дату — 9 августа: «…командование 2-й партизанской бригады принимает решение создать укрепленный рубеж на участке Серболово, Починок, используя водную преграду р. Полнеть…» [58] И это был не единственный участок, работы начались и на Шелони, и в других местах. По замыслу Васильева, создание линий оборонительных сооружений должно было позволить нам вести бои меньшей кровью, сохранить жизни и партизан, и мирного населения края, сдерживая рвущихся на нашу территорию со всех сторон карателей. На этот раз нам было явно не уйти и от позиционных боев, значит, к ним следовало серьезно готовиться.
58
ЛПА, ф. 0-116, оп. 9, д. 268, л. 55.