Фридрих Шиллер

Лозинская Лия Яковлевна

Места, где все бывало мне усладой, Отныне вы со мной разлучены; Мои стада, не буду вам оградой… Без пастыря бродить вы суждены; Досталось мне пасти иное стадо На пажитях кровавыя войны. Так вышнее назначило избранье; Меня стремит не суетных желанье. В кипящий бой несет души стремленье; Как буря пыл ее неукротим… Се битвы клич! Полки с полками стали! Взвились кони, и трубы зазвучали!

В соображении пастушки Иоанны

король, которому хочет она вернуть престол его отцов, это защитник народа, справедливый и сильный властитель, «хранитель стад, плодотворитель нив, невольникам дарующий свободу».

Шиллер развенчивает наивные представления девушки. Слабовольный, изнеженный Карл VII больше думает о развлечениях, чем о судьбе своей державы.

…Он окружен толпой шутов; В кругу своих беспечных трубадуров Заботится разгадывать загадки И лишь пиры дает своей Агнесе, Как будто все спокойно!..

Возмущенные преступным бездействием короля, вассалы покидают его. Открыто высказывает Карлу свое недовольство храбрый рыцарь Дюнуа:

О боже! то ль язык монарха? Так ли Венец свой должно уступать?.. Последний Твой подданный отважно отдает И кровь, и жизнь за мненье, за любовь И ненависть свою… …Свой плуг бросает земледелец; Старик, дитя — кидаются к мечу; И гражданин свой город, пахарь ниву Своей рукою жгут…

Наместник Орлеана уже вступил в переговоры с врагом, «чтоб город сдать через двенадцать дней, когда к нему не подоспеет войско, могущее осаду отразить». Волнуются наемные шотландские солдаты; они грозят покинуть французского короля, если им не заплатят жалованья. Но пиры и развлечения давно опустошили казну: Карлу нечем заплатить войскам.

Напрасно приближенные короля и возлюбленная его Агнеса пытаются пробудить в нем искру патриотического чувства, уговорить выступить против врага. Узнав о том, что его родственник — герцог Бургундский — перешел на сторону англичан, что он отвергнут парижским парламентом и родная его мать — королева Изабелла — присутствовала во время коронации англичанина Генриха VI, провозглашенного французским королем, Карл окончательно падает духом и решает без боя отступить за Луару.

Как далек этот ничтожный властитель от того идеала народного монарха, который создала себе в воображении Иоанна!

А между тем она уже на поле боя…

О появлении чудесной девушки рассказывает королю лотарингский рыцарь Рауль:

Шестнадцать было нас знамен; мы шли Примкнуть к тебе; наш храбрый предводитель Был рыцарь Бодрикур из Вокулера Но только мы достигли Фермантонских Высот и в дол, Ионной орошенный, Спустились… вдруг явился нам вдали Равнину всю занявший неприятель. Хотим назад… возвратный путь захвачен; Спасенья нет; победа невозможна; Храбрейшие упали духом; ратник Оружие готов был кинуть; тщетно, Советуясь, вожди искали средства К отпору — средства нет… Но в этот миг Свершается неслыханное чудо: Из глубины густой дубовой рощи Выходит к нам девица: яркий шлем На голове; идет, как божество, Прекрасная и страшная на взгляд, И темными кудрями по плечам Летают волосы… и вдруг чело Сиянием небесным обвилося, Когда она, приблизившись,

сказала: «Что медлите, французы? На врага! Будь он морских песков неисчислимей…» Мы, изумясь, безмолвные, невольно За дивною воительницей вслед… И на врага ударили, как буря

Объятый паническим ужасом, враг дрогнул и отступил, оставив более двух тысяч убитыми…

Король поручает Иоанне все французские войска. Так заканчивается первое действие трагедии.

«Орлеанскую деву» не втиснуть, как «Марию Стюарт», в узкий корсет, — писал Шиллер Кернеру 28 июля 1800 года. — Правда, по количеству листов эта пьеса будет меньше предыдущей, но драматическое действие шире по своему охвату и гораздо смелей и свободней. Каждый сюжет требует своей собственной формы, искусство в том и состоит, чтобы найти подходящую…»

Французские и английские солдаты, рыцари, военачальники, горожане, крестьяне, придворные, епископы, маршалы, — трудно даже перечислить действующих лиц этой трагедии, образующих, подобно персонажам «Валленштейна», пестрый подвижной фон, на котором крупным планом пишет поэт портрет своей героини.

Английский лагерь. Военачальники обвиняют друг друга в поражении под Орлеаном. Они приписывают его слепому ужасу, который овладевает солдатами при одном имени таинственной девушки: ее считают чародейкой. Но вот неожиданно появляется она сама. И снова, охваченные невыразимым страхом, бегут английские солдаты… Своей рукой пронзает Иоанна молодого валлийца Монгомери, несмотря на все его мольбы о пощаде. Она неумолима в борьбе с теми, кто раздул пожар войны.

Но кто вас звал в чужую землю — истреблять Цветущее богатство нив, нас из домов Семейных выгонять и пламенник войны Вносить в спокойное святилище градов?..

Пядь за пядью освобождает юная патриотка родную землю.

Умирает от ран предводитель английской армии, считавшийся непобедимым, Тальбот… Уже видны башни Реймского собора, куда стремится Иоанна, чтобы по старинной традиции короновать там Карла.

Преследуя рыцаря в черном панцире с опущенным забралом, девушка отдаляется от своих. Черный рыцарь уговаривает ее не входить в Реймс, не испытывать более переменчивое счастье, — пророчит ей беду. Иоанна бросается на него, чтобы поразить мечом. Но меч отскакивает от лат. Раздается удар грома, из земли появляется пламя — рыцарь исчезает…

«Орлеанская дева» — единственная из драм Шиллера, где присутствует элемент фантастики. Но в отличие от произведений реакционного немецкого романтизма с их болезненным мистицизмом, культом «непознаваемого», «сверхъестественного» фантастика в трагедии Шиллера — средство воссоздать духовную атмосферу средневековья, воскресить легенды, которыми окружило народное воображение образ Жанны д’Арк, и еще ярче оттенить на фоне мрачных суеверий светлый подвиг девушки-героини.

А вот и беда, которую пророчил Иоанне Черный рыцарь! Девушку встречает последний оставшийся в живых английский военачальник — юный Лионель. Он долго искал Орлеанскую деву, чтобы отомстить за кровь своих соотечественников. Начинается поединок. Иоанна вышибает из рук Лионеля меч, срывает с него шлем… Уже занесен меч над его головой, но рука воительницы бессильно опускается… Иоанна нарушила свой обет: она полюбила.

Наступает день, когда исполняется то, к чему стремилась Орлеанская дева: англичане отступили на север, Карл получает возможность короноваться в Реймсе. Но сама Иоанна чувствует себя теперь чужой среди праздничной толпы.

Лишь я одна, великого свершитель, Ему чужда бесчувственной душой, Их счастия, их славы хладный зритель, Я прочь от них лечу моей мечтой Британский стан — любви моей обитель, Ищу врагов желаньем и тоской; Таюсь друзей, бегу в уединенье Сокрыть души преступное волненье