Фреска судьбы
Шрифт:
— Вы это точно помните?
В ответ Марго лишь усмехнулась.
На репродукции была изображена сцена поклонения волхвов. Старец Иосиф и Мария с младенцем Иисусом сидели под деревянным навесом. По левую руку от Марии стоял ангел. Первый волхв, седовласый и седобородый, опустился на колени и благоговейно прикоснулся губами к пеленке младенца. Младенец Иисус смотрел на незнакомца спокойно, без всякого страха. Остальные два волхва ждали своей очереди, сжимая в руках дары. Слуга за их спинами успокаивал волнующихся верблюдов.
— «Поклонение волхвов», — медленно
— Конечно, помню. Я же не склеротик. Девять одиннадцать.
— Девять одиннадцать, — негромким эхом отозвался дьякон. — Мне кое-что пришло в голову. У вас есть перо?
— В смысле — ручка? Конечно. Я ведь журналистка.
Вооружившись ручкой, дьякон что-то быстро нацарапал на салфетке и протянул ее Марго. На салфетке было начертано:
IX–XI
— Это что? — не поняла Марго.
— Время, которое показывали часы в квартире Тихомирова, записанное римскими цифрами. Девять одиннадцать. Вам это ничего не напоминает?
— Нет. А вам?
Отец Андрей слегка смутился.
— Ну мне это слегка напоминает инициалы Иисуса Христа, — сказал он.
Марго снова посмотрела на салфетку. Хмыкнула.
— Значит, остановив часы, профессор Тихомиров намекнул нам, что вся эта история как-то связана с Христом?
— Записка с просьбой о помощи косвенно это подтверждает, — сказал дьякон. — Ею была заложена страница с репродукцией «Поклонение волхвов». А это евангельский сюжет.
— Ну да, я знаю. А как насчет Ницше? Зачем он прислал вам книгу Ницше?
Отец Андрей задумчиво сдвинул брови.
— Вообще-то, у меня есть одна идея… — пробормотал он. — Вы готовы прогуляться?
— Да. Только допью вино.
— Допивайте скорей. Я должен вам кое-что показать.
Бодрый вид и такой же бодрый тон голоса давались Марго нелегко. Четыре месяца назад она порвала отношения с любовником, связь с которым продолжалась так долго, что Марго начинала даже подумывать: «А что, если мы…» Тут в ее ушах звучал марш Мендельсона, а перед глазами проезжал длинный кортеж белоснежных лимузинов, украшенных разноцветными лентами.
Марго однажды уже была замужем, давно, лет пять назад. Прожив в браке около года, она вдруг поняла, что супруг ее — полное ничтожество и к тому же — совершенный болван. Разбросанные повсюду вещи, вечный футбол по телевизору, пиво по пятницам в компании пошляков-сослуживцев, звучная отрыжка после сытного ужина и воскресная сигара, неистребимая вонь от которой, несмотря на отчаянные усилия кондиционера, стояла в квартире аж до среды… Поначалу все это забавляло Марго, но в конце концов стало страшно ее раздражать.
«А может, он просто дурак?» — все чаще стала думать она, глядя на самодовольную и пустую улыбку мужа. И в конце концов решила — да, точно дурак. А решив, тут же подала на развод.
И вот теперь, спустя пять лет, густо насыщенных любовными приключениями и незамысловатыми романами, она снова стала подумывать
По всей вероятности, мысли о браке, даже если женщина не говорит о них вслух, отчетливо отображаются на ее лице. И характер избранника Марго, довольно успешного бизнесмена и веселого человека, стал стремительно меняться в худшую сторону. Улыбка все реже появлялась на его губах, шутить он стал как-то однобоко и скучно. Его уходы становились все более продолжительными.
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщал Марго любезный женский голос из трубки, и в этом голосе журналистке все чаще слышалась скрытая насмешка, словно их произносила не виртуальная барышня-робот, а вполне реальная соперница, сидящая на коленках Ее Мужчины и весело с ним перемигивающаяся. Не в силах больше это терпеть, Марго решила раз и навсегда расставить все точки над «i».
— Если хочешь уйти, я тебя не держу, — сказала Марго своему избраннику в один из вечеров. — Мы спим вместе так долго, что давно друг другу надоели.
— Ты правда так думаешь? — тревожно спросил избранник.
«Ага, клюнул», — с удовлетворением подумала Марго, а вслух сказала:
— Конечно. А ты разве нет?
Несколько секунд он напряженно вглядывался в лицо Марго, словно подозревал в ее словах подвох, и только убедившись, что она говорит искренне (как же все-таки глупы эти мужики!), облегченно вздохнул и сказал:
— Как хорошо, что ты сама об этом заговорила. А я все думал, с чего начать…
Потом он еще что-то говорил про то, что их отношения зашли в тупик, что любой мужчина полигамен по сути, что Марго, конечно, великолепная девушка и классная любовница, но на свете слишком много женщин… Ну и так далее. Марго его почти не слушала. Она сидела на диване, с бесстрастной улыбкой глядя на его шевелящийся рот, и думала:
«Вот и все».
И чем больше она об этом думала, тем тоскливее делалось у нее на душе. И когда он спросил:
— Значит, без обид?
Марго ответила спокойным голосом, почти не сознавая того, что говорит:
— Конечно, без обид.
— Вот и отлично! Позванивай мне иногда, хорошо?
— Хорошо, — ответила Марго.
Он поднялся с кресла, поцеловал ее в щеку холодными губами и ушел, жутко довольный собой и тем, что разрыв был таким несложным и почти приятным. А Марго… Марго достала из бара бутылку «Мартини», выпила ее в полном одиночестве, а потом легла в постель и проревела всю ночь горькими, пьяными слезами; душа ее была полна ненависти к жестокому миру и жалости к себе.
На другой день, глядя в зеркало на свое помятое, опухшее от слез лицо, Марго сказала себе:
— Больше никогда.
И она начала борьбу. Она лелеяла в душе ненависть к своему «бывшему», подбрасывала в топку воспоминаний все новые и новые факты его подлости, которые в изобилии находила в их общем прошлом, и вскоре не без удивления поняла, что действительно его ненавидит. Время продолжало лечить. Ненависть сменилась презрением, презрение — равнодушием. И вскоре Марго осознала, что опять свободна.