Френдзона
Шрифт:
Но я не спрошу, потому что сейчас мне это нахрен не нужно.
Сара обреченно прикрывает глаза, а затем, резко их распахнув, цедит сквозь стиснутые губы:
– Я повторяю еще раз: у вас что-то есть?
Захнах!***
Моя башка начинает раскалываться. Я дико устал с дороги, но моя девушка считает иначе.
– Сара, мы встречаемся полгода! – Я повышаю голос, но не так, чтобы она смогла упрекнуть меня в том, что я на нее ору. – Я разве хотя бы раз давал тебе повод считать, что где-то на расстоянии, да и вообще, у меня
Я не знаю, как донести до нее эту истину!
Я никогда не изменял Саре.
У меня даже в мыслях такого не было.
Я совершенно не тот, кто будет левачить, но, зараза, в такие моменты, как сегодня, у меня в башке звенит и требует сходить налево! Ну, чтобы ее обвинения хотя бы были не напрасными!
Я, конечно, утрирую
: я не мудила.
Я вырос в многодетной семье, где мой отец – яркий показатель отношения к своей половине, при том, что моя мать не самая удобная женщина.
Сара – мои первые серьезные отношения, и вводить в них традицию с леваками я не собираюсь.
– Ты делаешь это постоянно! Ты скрыл от меня приезд твоих родителей! – перечисляет Сара. – Ты и сюда меня не собирался брать. Тебе плевать на меня, – Ее губы начинают подрагивать, и это говорит о том, что в скором времени она будет реветь. Истерить, будто умер ее близкий родственник, причитая на иврите так, как умеют это делать чистокровные евреи. – Меня комары искусали, а тебе до фонаря, что у твоей девушки огромные волдыри! – возмущенно всхлипывает она.
О, хара!
Я всплёскиваю руками и поднимаю лицо к потолку.
Немыслимо!
Перед тем, как спуститься к ужину, я доступно объяснил своей девушке, что вечера в наших краях не настолько комфортны, как в Тель-Авиве. Я предложил ей спрей – Сара фыркнула. Какие ко мне теперь претензии?!
– Сара, я не хочу ругаться, – достаточно спокойно, но твердо сообщаю я и ухожу в ванную.
Я, правда, не хочу с ней ругаться. За два месяца я понял: лучше смолчать и отступить. Сара эмоциональна, но и быстро отходит.
Моя голова трещит, и мне до ломоты в костях хочется смыть с себя этот резиновый день, в котором было много всего намешено. У меня не было времени его обмозговать, и ночью я этим заниматься не буду тоже.
Я хочу спать.
Включаю душ и встаю под прохладную воду.
Закрываю глаза, позволяя воде смыть с себя напряжение и физическую усталость.
Я слышу, как закрывается дверь,
поворачиваюсь на звук и вижу Сару,
абсолютно обнаженную.
Скольжу по ее изящной фигуре, которую знаю, как свои пять пальцев.
Сара компактна и сексуальна: маленькая грудь, плоский живот и узкие бедра.
Я наблюдаю, как моя девушка с особой оточенной грацией вплывает ко мне в душевую кабинку, и на ее лице, кроме предвкушения скорейшего удовольствия, нет ни намека на то, что минутой ранее она прессовала меня своей ревностью.
Я отступаю, давая Саре встать под душ.
Она поднимает руку и пробегается пальчиками по моему животу.
Я вздрагиваю.
Везде.
Слежу за тем, как порочно Сара облизывает губы. Знаю, что это означает, и наблюдаю за тем, как она опускается передо мной на колени.
Смотрит снизу вверх преданными глазами. Они сейчас доверчивые и искренние, такие, как тогда, когда впервые я увидел ее на приеме – сомневающуюся и робкую.
Улыбаюсь ей.
Провожу указательным пальцем по горбинке ее носа. Очерчиваю губы, отчего Сара прикрывает глаза.
В тот день я запретил ей что-либо менять в себе.
Я вообще против вмешательства в то, что даровано нам природой. И если нет основательных медицинских показателей к пластике, я считаю все эти следования модным трендам и погоню за «канонами красоты» пустым и глупым занятием.
Знаю, что в дальнейшем мой основной заработок будет складываться как раз из этого, но я не поощряю. Как мужчина я не поощряю, и мне плевать, какого размера у моей девушки грудь, если она мне нравится.
А Сара мне нравится.
– Тебе точно она безразлична? – умоляюще шепчет она.
Черт!
– Да, – отвечаю твердо.
Зарываюсь Саре в волосы и сжимаю их в кулаке, когда чувствую, как на мой член опускаются ее горячие губы.
Утыкаюсь одной рукой в кафель и закрываю глаза, под веками которых вижу длинные пшеничные волосы и кристально-голубые глаза.
Хара…
*хара – с иврита ругательство по типу «дерьмо».
**Леазазэль! – Черт! (с иврита)
***захнах – ругательство на иврите (бл*ть)
Глава 8. Степан
Втягиваю в дом два чемодана со шмотками младшей сестры.
Еще два прикатит отец. Он во дворе загоняет тачку в гараж.
Когда мы ждали багажа Ди, я не думал, что половина курсирующих на ленте баулов принадлежит моей сестре.
На вопрос, для чего ей столько вещей, если она прилетела всего на неделю, Диана ответила в свойственной ей манере: «
Я что, должна каждый день ходить в одном и том же? И не завидуй так громко!».
Закрываю за нами дверь и смотрю на сестру, падающую на пуф в прихожей.
– Ну и жара! Чокнуться можно! – Ди стягивает с головы шляпу и бросает ее на пол.
В аэропорту, куда мы поехали вдвоем с отцом, чтобы встретить Ди, я долго ржал над ее головным убором.
Из гейта Ди выплыла так, что под полями ее шляпы уместились два корейца, выходящие следом, а внимание всех встречающих и провожающих аэропорта мгновенно переключилось на сестру, поскольку в нашем небольшом южном городке так не ходят.