Фрекен Кайя
Шрифт:
Евгения вытерла мыльные руки и стала жаловаться на фрекен Кайю.
— Постыдилась бы хоть людей, ведь догадывается, что говорят о ней в доме,— закончила она свою речь и вы-лила воду из лохани.
Фру Кант терпеливо ее выслушала.
— Ты же знаешь фрекен Кайю, Евгения!
Фру Кант была добрым гением в доме, она всех примиряла и никогда не защищала дочь.
— Здесь и так многое приходится терпеть, уж поверьте мне, фру Кант,—сказала Евгения.— На третьем этаже держи ухо востро, с чем только не пристают
Тут на кухню вихрем влетели гимназисты и басом сообщили, что товарищ пригласил их на вечер играть в карты.
— Хорошо,— сказала фру Кант,— только убегайте поскорей, пока не вернулась фрекен Кайя.
Фрекен Кайя шла по улице торопливым шагом, ничего не слыша и не видя вокруг. На тротуарах царило большое оживление, люди были в светлом по случаю праздника, но все это не привлекало ее внимания. В рыбной лавке несколько служанок торговались с приказчиком, господином Ганзеном, который вышагивал по мокрому полу в деревянных башмаках.
Одна из девушек задрала юбку чуть ли не до пупа, чтобы все увидели ее длинные черные чулки, и, криво усмехнувшись, сказала, поклонившись фрекен Кайе:
— Барыня хочет небось получить без очереди?
Фрекен Кайя ничего не ответила, она молча остановилась у двери, сжимая в руке свой большой кошелек.
— Похоже, барыне, наоборот, угодно подождать,— сказала другая служанка.
Фрекен Кайя и бровью не повела, она уже привыкла пропускать все мимо ушей и терпеливо ждать. Служанки этого квартала считали своим долгом не упустить случая ее оскорбить.
— Ладно, Ганзен,-—сказала первая служанка, демонстративно поворачиваясь к фрекен Кайе спиной,— уступите еще несколько эре... Мы ведь покупаем живую рыбу, а не дохлятину...
Из стеклянного аквариума с проточной водой приказчик вытащил сачком трепыхавшуюся рыбу.
Девушки ушли, продолжая отпускать шуточки, а приказчик, заходя за прилавок, небрежно кинул, не глядя на фрекен Кайю:
— Уснувшие вон там, в углу.
Фрекен Кайя подошла к стоящей в углу бочке, на дне которой, не двигаясь, лежало шесть-семь лещей. Она их долго разглядывала, а Ганзен расхаживал по лавке, засунув руки в карманы, словно у него и не было покупателей.
— Другого товара нет,— буркнул он,— и фарш тоже распродан.
«Фарш» Ганзен самолично приготовлял из дохлой рыбы.
Фрекен Кайя робко назвала цену.
— Берите,— сказал Ганзен, бросив через плечо презрительный взгляд на уснувших лещей.
Фрекен Кайя с присущей ей во время покупок медлительностью— то ли оттого, что никак не могла решиться на столь ответственный шаг, то ли оттого, что все заново пересчитывала — с таким видимым усилием вынула из кошелька несколько крон, что казалось, каждая монета отдельно привязана.
Потом фрекен Кайя пошла дальше, к торговке дичью. Толстая, большегрудая, она
Фрекен Кайю она встретила коротким снисходительным кивком,— почти так, как поздоровалась бы с мадам Йоргенсен, которая убирает лавку за то, что живет у нее в подвале. Едва уловимым движением головы она указала фрекен на край прилавка, где валялись штук пять кур, свесив вниз дряблые шеи. Судя по их виду, они уже дня три так лежали.
Фрекен Кайя в задумчивости уставилась на эти синие мощи. К тому же куры у них недавно были, совсем недавно. Две глубокие морщины прорезали лоб фрекен Кайи: разнообразить меню — вот что было труднее всего...
Впрочем, стоило ли печься о разнообразии? Ведь в пансионе Кант почти все блюда были на один вкус — ка-кой-то неопределенный, вялый.
Фрекен Кайя долго ощупывала кур все с тем же нерешительным выражением лица. Потом сказала беззвучно, незаметно положив несколько крон на прилавок:
— Значит, как всегда?
Она кивнула хозяйке на прощанье и бочком прошла мимо покупательницы к выходу. В лавках фрекен Кайя «почему-то до странности робела. Но покупательница обернулась и поглядела ей вслед.
— Да,— подтвердила хозяйка,— к концу дня приходят из пансионов и забирают весь залежавшийся товар. Конечно, ничего хорошего здесь нет, но скажите, фру Михельсон, как насытишь голодных студентов на шестьдесят крон в месяц?
...Фрекен Кайя купила наконец все необходимое. На рынке она зашла в цветочную лавку и резко, словно с обидой, сказала девушке за прилавком:
— Дайте немного ландышей.
Уже расплатившись, она вдруг решила взять еще бу. кетик фиалок.
И пошла домой.
II
Фру Кант взволнованно ходила взад-вперед по столовой.
— Угадай, кто к нам приехал? — воскликнула она, едва завидев дочь, и всплеснула руками.
— Кто же приехал? — сухо спросила Кайя, подойдя ближе. Она знала, что мать всех приглашает в гости, а потом, когда люди приходят, разыгрывает удивление, словно это для нее полная неожиданность.
— Грентофт — подумай только! — сказала фру Кант.
— Грентофт? Кто? Какой Грентофт? — так же сухо переспросила Кайя, но голос ее дрогнул.
— Вильгельм Грентофт, Кайя, наш Грентофт...
— Зачем он приехал? — спросила Кайя и отвернулась.
— Как зачем? Он, естественно, хочет у нас остановиться... Мы тут сидим, ни о чем не подозревая, вдруг звонок, сестрицы Сундбю бегут отворять, я слышу, что кто-то спрашивает фру Кант или фрекен Кайю... Дверь настежь... Он все тот же. Представляешь, стоит в дверях... Я его узнала с первого взгляда... С тремя большими чемоданами... Сказал, жена едет следом.