Фредерика
Шрифт:
– Чушь! – фыркнул Бакстид.
– Это возможно? – спросила брата Элиза.
– Думаю, да, но что это даст? Шар опустится на землю гораздо раньше, чем мы сможем к нему приблизиться, а воздухоплаватели ни за что не бросят Феликса, даже если бы им этого хотелось. К тому времени, как мы обнаружим место приземления, – если нам вообще это удастся, в чем я сомневаюсь, – Феликс, вероятно, будет на пути в Лондон в наемном экипаже.
– Вы сказали, что они спустятся в открытой местности, сэр! Это может быть за несколько
– Кузен… – начала Фредерика.
Он посмотрел ей в глаза, прочел в них немой вопрос, криво усмехнулся и пожал плечами.
– Хорошо!
Беспокойное выражение сменил взгляд, полный признательности.
– Благодарю вас! Я не имею права просить вас ехать, но…
– А я-то ехал сюда, думая, что буду смертельно скучать! – промолвил маркиз. – Сожалею, Элиза, что вынужден тебя покинуть. Прими мои извинения!
– Обо мне не, думай! – отозвалась она. – Я доставлю наших кузин домой, а потом Карлтон отвезет меня в Элверстоук-Хаус.
Маркиз кивнул и повернулся к Джессами:
– Ну, поехали!
– Вы едете со мной? – воскликнул Джессами. – Благодарю вас! Теперь у нас все получится!
Глава 20
Радостное возбуждение длилось недолго. К тому времени, когда они добрались до Стэнхоуп-Гейт, Джессами снова вспомнил о бедах, грозящих Феликсу, и погрузился в молчание, а его еще недавно сверкающие глаза стали тусклыми и печальными. Когда фаэтон приблизился к воротам, через них проехал изящный тильбюри, которым правил на редкость некрасивый мужчина, одетый по последней моде. При виде маркиза он натянул поводья гнедой лошади и окликнул:
– Элверстоук! Ты как раз тот человек, который мне нужен!
Маркиз придержал лошадей, но покачал головой:
– Сожалею, Кенгуру, но у меня нет ни минуты времени.
– Но я только хотел… Куда ты мчишься, черт возьми? – крикнул Кук, поворачиваясь на сиденье, когда фаэтон проезжал мимо.
– Гонюсь за воздушным шаром! – бросил Элверстоук через плечо.
– Почему вы это сказали? – спросил Джессами. – Он подумает, что вы сошли с ума.
– Вполне возможно. И будет абсолютно прав.
Последовала пауза, после которой Джессами спокойно осведомился:
– Вы имеете в виду, сэр, что это погоня за недостижимым?
– Нет, – успокоил его Элверстоук. – Мы, конечно, здорово отстали, но от меня еще никому не удавалось уйти.
Следующие полмили царило молчание, которое нарушил Джессами:
– Феликс заслуживает того, чтобы его выпороли! И если мы найдем его целым и невредимым, я обязательно это сделаю!
– Не могу ничего возразить, – отозвался маркиз. – Мысль о том, чтобы его выпороть, не покидала меня последний час, и даже Харри не лишит меня этого удовольствия.
Джессами
– Вам лучше выпороть меня. Это моя вина.
– Меня интересовало, сколько тебе понадобится времени, чтобы убедить себя, будто ты во всем виноват, – ядовито заметил Элверстоук. – Не испытываю желания знать, как ты пришел к столь нелепому выводу, поэтому избавь себя от хлопот рассказывать мне об этом! Если кто-нибудь и виноват, кроме Феликса, так только я! Напоминаю тебе, что он был на моем попечении, а не на твоем!
Джессами покачал головой:
– Я не должен был оставлять его за канатами, сэр. Ведь я знаю, что представляет собой Феликс!
– Вот как? Значит, ты подозревал, что он может рискнуть жизнью, дабы принять участие в полете?
– Господи, конечно нет! Мне и в голову это не приходило… Но если бы я не спускал с него глаз – а так бы и было, если бы кузен Бакстид меня не доставал, – признался Джессами. – Во всем виноват мой проклятый характер! Я разозлился только потому, что кузен велел Феликсу отойти от шара. А ведь он был прав! – Джессами закрыл лицо руками и произнес сдавленным голосом: – Я никогда не буду достоин карьеры, которую избрал для себя!
– Не будешь, пока не отучишься впадать в эти приступы самобичевания, – невозмутимо промолвил Элверстоук. Дав Джессами время переварить это замечание, он добавил более ободряющим тоном: – Я не сомневаюсь, что ты добьешься успеха. Не стану оскорблять тебя, называя маленьким мальчиком, но ты сам знаешь, что до мудрого старца тебе далековато!
Опустив руки, Джессами попытался улыбнуться.
– Знаю, сэр. Нужно обрести крепость духа – не склоняться ни перед какими обстоятельствами и не преувеличивать ни чужие, ни собственные грехи, ибо самоуничижение паче гордости. Вы согласны со мной, сэр?
– Возможно. Правда, грех самоуничижения мне до сих пор не был свойствен, – сухо отозвался его лордство.
– Фредерике – тоже. И она никогда не читает другим лекции! Фредерика – лучшая из всех, кого я знаю! – Он добавил с обезоруживающей наивностью: – Кажется странным говорить такое о собственной сестре, но это правда, и я не стыжусь это повторять! Фредерика, может быть, не красавица вроде Кэрис, но…
– Стоит дюжины Кэрис! – закончил маркиз.
– Верно! – сверкнул глазами Джессами.
Он погрузился в молчание, которое нарушал, односложно отвечая на замечания Элверстоука. Джессами спросил маркиза, какова, по его мнению, скорость шара, и промолвил в порыве откровенности:
– Конечно, Феликс поступил плохо – даже очень плохо, – но вы не можете отрицать, сэр, что он храбрый парень!
– О да! Страх ему неведом – как и многое другое!
– Очевидно. Но я бы па такое не решился!
– Ну и слава богу!
– Мне бы духу не хватило! – признался Джессами.