Фредерика
Шрифт:
— О, как высокопарно! Нет, нет, не задирайте передо мной нос, это вам не идет! Я ничего не имею против того, чтобы признать вас, как вы выразились, я даже не отвергаю наше родство, хотя это не означает, что я обещаю вам предоставить свою помощь, что бы вы там ни думали. А что, кстати, вы хотите, чтобы я сделал для вас?
Она расслабилась и благодарно улыбнулась ему:
— Я так обязана вам! Это пустяк: представить в обществе мою сестру.
— Ввести в свет вашу сестру? — повторил он равнодушно.
— Да, пожалуйста. И наверное, меня тоже, если мне не удастся убедить мою сестру, что мне это совершенно ни к чему. Вообще-то она самое послушное существо на свете, но, боюсь, будет настаивать на том, что не станет выходить
Он прервал ее без церемоний:
— Моя милая девочка, вы серьезно полагаете, что вам следует появиться в обществе под моим покровительством? Для этого вам нужна почтенная дама, а не холостяк!
— Я знаю это, — согласилась она, — Поэтому я была так разочарована, узнав, что вы не женаты. Но я уже придумала, как можно это преодолеть. А что если сказать, что наш покойный отец оставил нас под ваше покровительство. Не всех, конечно, потому что Гарри уже достиг совершеннолетия и мне уже двадцать четыре года, а только троих младших детей?
— Ни в коем случае!
— Но почему? — возразила она. — Ведь все, что вам придется сделать, это представить Черис и, может быть, меня в обществе. Естественно, мне не следует ожидать, что вас заинтересуют наши дела. Но на самом деле я бы так была этому рада! — откровенно призналась она.
— Чего вы так и не поняли, так это того, что мое покровительство не станет для вас пропуском в высший свет.
— Как это может быть? — спросила она. — Я полагала, что маркиз всегда может быть принят в свете.
— Смотря какой маркиз, мисс Мерривилл.
— О, папа говорил, что вы были своенравным задирой, но это же не значит, что вы недостойный человек.
— Но достаточно предосудительный.
— Вздор! Я не могу поверить в это. Даже бедный папа не был таким, — рассмеялась она.
— Даже бедный папа!.. — повторил маркиз, поднес к глазу монокль и стал рассматривать ее с любопытством коллекционера, который обнаружил какой-то редкий экземпляр.
Ничуть не смущенная таким бесцеремонным исследованием своей персоны, она сказала:
— Нет, хотя я думаю, он был весьма распущенным до того, как встретил маму. И должна признаться, всегда удивлялась, как мама дала ему согласие, ведь она была в высшей степени добродетельна. Наверное, когда люди влюбляются, они часто совершают странные поступки. И я иногда думаю, что ее легко можно было убедить. Я не очень хорошо ее знала, ведь она умерла вскоре после рождения Феликса. Черис вся в нее и тоже очень доверчива. Конечно, родители мои тогда были так молоды! Ведь отец только за неделю до моего рождения достиг совершеннолетия! Не представляю, как он ухитрялся содержать семью, ведь его отец оставил его без гроша, а я не думаю, что он мог заниматься каким-нибудь доходным делом. Но он прекратил вести разгульный образ жизни после женитьбы на маме; и поскольку родителей его беспутства в свое время очень сильно огорчали, по-моему, было очень неблагодарно с их стороны не принять маму в семью.
Маркиз промолчал. Его воспоминания о покойном мистере Мерривиллле, которого он встречал несколько лет назад, не очень совпадали с портретом внезапно исправившегося человека.
— На мой взгляд, — продолжала мисс Мерривилл, — они понесли заслуженную кару за свою несправедливость, когда дед и дядя Джеймс, которого он сделал наследником, погибли от тифа почти в один день! Поэтому папа смог вступить во владение имуществом, и Гарри родился уже в Грейнарде. А потом, конечно, родились и Черис, и Джессеми, и Феликс, — она заметила удивление маркиза и улыбнулась. — Я знаю, о чем вы подумали, и вы совершенно правы! У всех нас, кроме Гарри, такие странные имена! Для нас это тоже большая проблема. Видите ли, когда я родилась, мама не придумала ничего лучше, как назвать меня Фредерикой в честь папы. Затем появился Гарри, так как маму звали Гарриетта. Затем папа выбрал такое имя для моей сестры,
— И это удается?
— Да, почти всегда. Правда, Феликс иногда называет брата Джесси, но только когда Джессеми разозлит его; иногда Гарри зовет меня Фредди, но не затем, чтобы рассердить. Но он никогда не называет Джессеми Джесси, как бы тот ни провоцировал его, потому что Гарри на четыре года старше, к тому же он глава семьи и не считает нужным препираться с Джессеми… О боже, как я отвлеклась! На чем же я остановилась?
— По-моему, на смерти своей матери.
— Ах да! Последствия ее были ужасны! Папа был настолько потрясен, что опасались за его рассудок. Я была слишком мала, но помню, что он долго болел — или мне так казалось, — а когда поправился, был уже не таким, как раньше. По сути, он стал совсем чужим, так как почти не бывал дома. Он не мог выносить дома без мамы. Признаюсь, я часто думала позже, что ему надо было бы снова жениться, хотя в свое время вряд ли нам бы это понравилось. Я знаю, что мне не пристало так говорить, но, видите ли, он был непостоянен в своих связях.
— Да, я знаю, — согласился Алверсток. — Но не предоставил же он вам самим заботиться о себе? В это трудно поверить!
— Нет, конечно нет! С нами стала жить тетя Серафина, незамужняя сестра мамы, она с нами с самой маминой смерти.
— Она и сейчас с вами?
— Конечно! Боже мой, как мы могли отправиться в Лондон без ее моральной поддержки?
— Вы должны извинить меня: но поскольку я не видел ее и до этого момента ничего о ней не знал, у меня создалось впечатление, что вы решили обойтись без сопровождения.
— Я еще не сошла с ума! Почему вы решили… О! Ваши правила приличия не позволяют мне принимать вас без присутствия старшей по возрасту дамы! Тетя Скребстер предупреждала меня об этом, но я не школьница. К тому же, хотя мы и привыкли к причудам тети Серафины, я не думаю, что вам она понравится. Во-первых, она почти глухая, а во-вторых, она немного странная! Если она войдет, пожалуйста, не перечьте ей!
— Это я могу вам обещать, — сказал он. — Она такая сварливая?
— Нет, но она ненавидит мужчин, — объяснила Фредерика. — Кажется, она пережила какое-то разочарование в юности или что-то в этом роде. Скорее всего, она уйдет, как только увидит вас здесь.
— Пожалуй, слишком эксцентрична для сопровождающей юных леди в общество! — заметил он.
— К тому же начинает относиться все хуже к Гарри. Она положительно ненавидела папу. Но это понятно. Ведь он не только был с ней неучтив, но и вел себя отвратительно и безрассудочно растрачивал имущество. К счастью, его хватил удар, а то бы он разорил нас окончательно.
— Да, удачно, — согласился он, стараясь сохранять серьезный вид.
— Вы думаете? Когда он в какой-то мере выздоровел и смог двигаться, его мозг был поврежден. Я не хочу сказать, что он потерял рассудок, но он стал забывчив и — и очень изменился! Он больше не был таким необузданным и не чувствовал себя несчастным. Честное слово, таким он нравился мне гораздо больше! Он позволил мне управлять состоянием, вести все его дела, так что я смогла, с помощью мистера Сэлкомба, нашего адвоката, уберечь то, что осталось. Это случилось пять лет назад, и я надеюсь, когда Гарри возьмет дела в свои руки, он не будет стеснен в средствах и сможет обеспечить Джессеми и Феликса, так как считает несправедливым, что все унаследовал он один, потому что папа не оставил завещания.