Фрайди
Шрифт:
— О, пожалуйста, пожалуйста, передайте ей, что я буду поминать ее в своих молитвах и… буду молиться за вас обоих! — (Никогда в жизни я не молилась, но за Хантеров помолюсь!)
— Сердечно вам благодарен. Я передам ей. Мисс, могу я дать вам один совет так, чтобы вы не обиделись?
— Конечно. Мне сейчас очень нужен хороший совет.
— Вы не собираетесь надолго остаться в Эдоре?
— Нет. Мне нужно на север.
— Да, вы говорили. Так вот Эдора — это просто полицейский участок и несколько магазинов. Лей-Виллидж находится дальше, но зато там есть станция рейсовых гравилетов. Это около двенадцати километров отсюда, если вы пойдете по трассе
— Я успею.
— Рейсовый гравилет может подбросить вас даже до Литтл-Рока… Угу… Только это стоит денег. Я…
— Мистер Хантер, вы были очень добры ко мне. У меня с собой кредитная карточка, и я в состоянии оплатить рейс.
Я действительно была не в очень хорошей форме после моего романтического плавания и путешествия по болоту, но все кредитки, удостоверения личности, паспорт и наличные лежали в водонепроницаемом кошельке на поясе, который мне дала Жанет тысячу световых лет назад. Ничто не намокло — когда-нибудь я расскажу ей об этом.
— Это хорошо. Я просто хотел предупредить. И еще одно. Местные ребята здесь, как правило, не суют нос в чужие дела. Если вы пойдете себе прямо на станцию и сядете в гравилет, те несколько приставучих, которые все же есть в округе, вряд ли успеют вам надоесть. Так что до свидания, и желаю вам удачи.
Я попрощалась с ним и пошла по трассе направо. Я хотела было поцеловать его на прощанье, но… мистер Хантер был не из тех, с кем посторонняя женщина могла позволить себе такие вольности.
Я успела на дневной рейс, и в 12:52 была в Литтл-Роке. Экспресс-капсула была уже битком набита, и я пошла на станцию монорельса. Через двадцать одну минуту я очутилась в Сент-Луисе. Прямо на станции в кабине с терминалом я набрала контактный код Босса.
Мне ответил голос:
— Использованный вами код в настоящее время отключен. Оставайтесь у терминала, и оператор… — Я быстро нажала на кнопку отключения и еще быстрее вышла из кабины. Потом я побродила по подземной части города, делая вид, что разглядываю витрины магазинов, а на самом деле все больше удаляясь от станции.
Отойдя на порядочное расстояние от той кабинки, я нашла терминал в каком-то магазине. Когда голос повторил: «Использованный вами код в настоящее время…» — я нажала на кнопку, но голос не прервался. Тогда я быстро закрыла лицо руками, опустилась на коленки, выползла из кабинки и поспешила убраться эдакой конспиративной походкой, которую я ненавижу, но… Только таким способом я могла избавиться от того, чтобы меня сфотографировали прямо с терминала, а это я ненавижу еще больше.
Несколько минут ушло на то, чтобы как следует затеряться в толпе. Когда я окончательно уверилась в том, что за мной никто не следит, я спустилась на один уровень ниже, зашла в городскую станцию местного сообщения и поехала в Восточный Сент-Луис. В запасе у меня был еще один код — для сверхчрезвычайных обстоятельств, — но я не собиралась им пользоваться без соответствующих приготовлений.
Новые владения Босса наверняка были в пределах шестидесяти минут пути от любого места, но где именно — я не знала. Я говорю о месте с такой уверенностью, потому что, когда меня отправили на курс переподготовки, полет на гравилете занял ровно шестьдесят минут. Когда я возвращалась — те же шестьдесят минут. Когда я уезжала на «каникулы» и просила отвезти меня к капсуле на Виннипег,
В восточном Сент-Луисе я купила легкий плащ с капюшоном и (в магазине сувениров) карнавальную маску, постаравшись выбрать самую нейтральную. Потом я нашла терминал в самом людном месте — хоть я и не была в этом уверена, но у меня возникли сильные подозрения, что Босс подвергся нападению еще раз, причем в этом случае проиграл схватку, а единственная причина того, что я не ударилась в панику — моя спецподготовка, включающая умение не впадать в панику при любых чрезвычайных обстоятельствах.
В маске и под капюшоном я набрала последний резервный код. Результат — прежний, а терминал опять не отключился при повторном нажатии клавиши. Я повернулась спиной к экрану, скинула маску, швырнула ее на пол будки, выскочила на улицу, завернула за угол, скинула плащ, скомкала его, швырнула в урну и вернулась в Сент-Луис.
Там, решив играть внаглую, я использовала кредитную карточку Имперского банка в Сент-Луисе, чтобы оплатить монорельс до Канзас-Сити. Часом раньше в Литтл-Роке я пользовалась ею без всяких колебаний, но сейчас… Сейчас у меня было лишь чисто религиозное убеждение в том, что с Боссом ничего не могло случиться (то есть вера была, а доказательства — увы!).
Это действительно была игра внаглую, поскольку действовать следовало так (невзирая не религиозные чувства), словно с Боссом и впрямь что-то случилось, то есть брать в расчет, что моя сент-луисская карточка (выписанная на кредит Босса) может засветить меня в любой момент. Она вполне могла быть уничтожена, стоило мне сунуть ее в автомат при расплате за какую-нибудь покупку. Однако этого не случилось.
Через пятнадцать минут (и четыреста километров) я очутилась в Канзас-Сити. Не выходя из вокзала, я запросила местную справочную о маршруте Канзас-Сити — Омаха — Су-Фолс — Фарго — Виннипег. Мне было сообщено, что до приграничной Пембины — пожалуйста, а дальше — ни-ни. Через пятьдесят шесть минут я была на границе с Британской Канадой, к югу от Виннипега. Стоял все еще ранний полдень. Десятью часами раньше я выбиралась из болота на левом берегу Миссисипи, прикидывая, добралась ли я до империи или, не дай Бог, меня снесло течением обратно в Техас.
Теперь меня гораздо больше волновало прямо противоположное: как выбраться из империи? До сих пор мне удавалось хоть на полшага опережать имперскую полицию, в случае, если она мною почему-либо интересуется, но сейчас… Прежде всего, сейчас у меня не оставалось ни малейших сомнений в том, что у полицейских властей есть сильное желание побеседовать со мной. Я такого желания не испытывала, потому что слышала множество сплетен и примерно представляла себе, какими методами они пользуются при расследованиях. Те парни, которые меня уже допрашивали в этом году, были, прямо скажем, не очень-то нежны, но… имперская полиция просто-напросто выжигала у подследственных мозги.