Фрайди

Хайнлайн Роберт Энсон

— Слушай, Мардж, — сказал Жан, — пусть Джордж по крайней мере поможет тебе выбраться отсюда в такое место, где и речи не будет о том, что тебя могут выслать, и где твоя кредитная карточка станет действительной.

— Да-да, — добавила Жанет, — главное — это добраться до нормальной территории, где никто не будет на тебя смотреть как на вражеского лазутчика… Да, Мардж, ты можешь пользоваться моей визовой карточкой сколько захочешь, у меня есть еще «Мэйпл Лиф»… Только не забудь, что ты — Жанет Паркер.

— Паркер?

— На

визе стоит моя девичья фамилия. Вот, возьми…

Я взяла, решив, что использую ее лишь в самом крайнем случае, если кто-то будет висеть у меня на хвосте и заглядывать мне через плечо. При нормальных же обстоятельствах я постараюсь списать все на счет лейтенанта Дикея — его кредит наверняка не аннулируется в течение ближайших нескольких дней, а может, и недель… Мы еще немного поболтали, а потом я сказала:

— Я уезжаю прямо сейчас. Джордж, ты — со мной?

— Постой! — воскликнул Жан. — Что за спешка? Уже поздно, и утро вечера мудренее.

— Зачем ждать утра? Монорельс работает круглосуточно. Или нет? — Я знала, что работает.

— Да, но до ближайшей станции пилить и пилить… И на улице уже темно, как в мешке с углем.

Не стоит, пожалуй, сейчас обсуждать мою способность видеть в темноте, решила я.

— Жан, даже если идти пешком, я успею на станцию к полуночи. Если капсула отправляется ровно в полночь, я смогу как следует выспаться в Беллингеме, и, если граница с империей в Калифорнии открыта, я свяжусь со своим Боссом завтра утром. Я права?

Через несколько минут мы все уже сидели в их изящном экипаже. Жан был мною недоволен — еще бы, я оказалась совсем не тем мягким, нежным и беспомощным созданием, которых так обожают мужчины. Но он справился со своим раздражением и, когда они высадили нас на углу Периметра и Мак-Филипс, прямо напротив станции, очень нежно поцеловал меня на прощание. Мы с Джорджем смешались с толпой и влезли в двадцатитрехчасовую капсулу. Всю дорогу через континент нам пришлось стоять.

В Ванкувере мы были в двадцать два часа (по тихоокеанскому времени, в Виннипеге — полночь); садясь в шаттл на Беллингем, взяли декларации для туристических карт, заполнили их во время полета и на выходе заложили в компьютер. Оператор даже не поднял головы, когда компьютер выплюнул нам наши карты, а лишь пробормотал:

— Желаю приятно провести здесь время.

В Беллингеме выход с ванкуверского шаттла ведет прямо в нижний холл беллингемского «Хилтон-отеля». Прямо перед нами в воздухе плавали буквы:

БАР. ГОРЯЧИЕ ЗАВТРАКИ.

БИФШТЕКСЫ, КОКТЕЙЛИ,

МОМЕНТАЛЬНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ.

Бар работает круглосуточно

— Миссис Тормей, любовь моя, — обратился ко мне Джордж, — мне кажется, мы с вами забыли поужинать.

— Мистер Тормей, вы, как всегда, правы. Давайте закажем жареного медведя.

— Кухню конфедерации не назовешь экзотической или тонкой, но… Она здоровая, простая и вполне подходящая для

тех, кто успел как следует проголодаться. Я уже как-то раз ел в этом заведении — несмотря на его название, здесь можно заказать довольно разнообразные блюда. Если ты отложишь в сторону меню и позволишь мне сделать заказ, я могу гарантировать — голодной ты не останешься и получишь определенное удовольствие.

— Джордж… То есть я хочу сказать, Жан… Я ела твой суп, так что можешь заказывать мне все, что пожелаешь.

Это действительно был бар — без столиков. Но стулья были мягкие со спинками и, садясь к стойке, вы не бились об нее коленями, так что все — вполне сносно. Как только мы уселись, перед нами оказались аперитивы с яблочным соком. Джордж сделал заказ, пошел к приемному столику и зарегистрировал нас там. Вернувшись, он уселся на стул, поднял бокал с аперитивом и сказал:

— Теперь можешь называть меня «Джордж», поскольку ты — миссис Перральт. Именно так я написал в регистрационной карте компьютера. Ваше здоровье, мадам.

— Благодарю вас, мсье. — Я подняла свой бокал.

Сок оказался ледяным и потрясающе вкусным. Хоть я и не собиралась заводить себе мужа — хватит с меня, — но из Джорджа получился бы замечательный муж — и «подставной», как сейчас, и в натуре, но… Жанет просто-напросто одолжила мне его на время — только и всего.

Прибыл наш «завтрак»: ледяной яблочный сок; земляника «Имперская долина» со взбитыми сливками; по два яйца, зажаренных в виде «глазуньи» на каждом бифштексе среднего размера — таком нежном, что его вполне можно «резать» вилкой («яйца в седле»); большие горячие пирожки; масло; клеверный мед; черный кофе в огромных чашках.

Кофе, сок и пирожки исчезали так быстро, что их едва успевали подносить. Нам предложили повторить бифштексы с яйцами, но мы вынуждены были отказаться.

На том уровне, где мы сидели, шум не располагал к оживленному разговору. На экране над баром шли объявления — каждое задерживалось ровно настолько, чтобы его можно было успеть прочитать, но, как обычно, все они снабжались кодовым номером, чтобы любой посетитель мог легко воспроизвести его на стоящем возле каждого места у стойки личном терминале. За едой я машинально читала все объявления.

«Свободный звездолет „Джек Пот“ набирает членов экипажа в Бюро по найму в Вегасе. Льготы ветеранам, участвовавшим в вооруженных столкновениях».

Неужели пиратский корабль так открыто объявляет о себе? Пусть даже в Свободном Штате Вегас… Трудно поверить, но еще труднее понять смысл как-то иначе.

«Если курить, то уж со вкусом — табак, одобренный Иисусом!

АНГЕЛЬСКИЕ ПАЛОЧКИ

Гарантировано: неканцерогенны!»

Насчет рака я могла не волноваться, но так или иначе ни суррогатные «палочки», ни никотиновые сигареты — не для меня. Рот женщины должен быть свежий.