Фрайди
Шрифт:
— По идее он должен быть напротив основного входа, то есть туннеля, а значит… Я думаю, он внутри этого шкафа. Да?
— Не знаю, то ли поздравлять тебя, то ли как следует подумать, как бы его спрятать получше. Ты права — внутри шкафа и сразу налево. Свет зажжется от тепла твоего тела, как и в туннеле — система питания автономная и, по-моему, ее хватит на всю жизнь. Но на всякий случай стоит захватить с собой фонарь — ты знаешь, где он лежит, — потому что этот туннель довольно длинный. Он выходит наружу далеко от дома, в небольшой рощице, там, где густые заросли кустарника. Замаскированная дверь, хоть она и тяжелая, открывается легко. Вот так…
— Здорово
— Ты не посторонняя. Ты наша старая подруга, с которой мы просто недавно познакомились. Но ты права, кто-то может случайно найти запасной выход, несмотря на то, что он хорошо замаскирован. Тогда… Первое: жуткий вой сирены по всему дому, и мы, не спускаясь вниз, просмотрим каждый метр туннеля на экране одного из мониторов. Далее, мы кое-что предпримем — слезоточивый газ, например. Но если в это время нас не будет дома, то мне, честно говоря, останется лишь посочувствовать Жану и Джорджу.
— Почему?
— Потому что сочувствовать мне вряд ли придется — я сошлюсь на внезапное женское недомогание. Мне не очень улыбается избавляться от мертвецов, особенно если тело пролежало уже несколько дней… Брр-р-р.
— А-а… Понятно.
— Но тело не будет мертвым, если у его владельца останется хоть одна извилина. Вспомни, что я тебе говорила, Мардж, я же профессиональный специалист по защитным устройствам — по современным, то есть двухступенчатым. Допустим, кто-то добрался до этой двери и просунул свои когти внутрь — нет, он пока еще живой. Если это кто-то из нас — вряд ли, но в принципе возможно, — он легко дотянется до потайного выключателя, и защита не сработает. Я покажу тебе, где он находится… Если же это незваный гость, он увидит загоревшуюся надпись на двери: «Частная собственность — держись подальше!» Допустим, он плюнет на это и проходит дальше метров пять — раздается голос, предупреждающий, что дом под активной защитой. Кретин продолжает идти вперед… Вой сирен, красный свет слепит ему глаза. Он идет дальше? Что ж, бедным Жану и Джорджу придется вытаскивать из туннеля груду вонючего тряпья — только не наружу и не в дом. Если кто-то покончит с собой, стараясь прорваться сквозь нашу «защиту», тело его никогда не найдут, он просто исчезнет. Хочешь узнать, каким образом?
— Совсем не хочу. Я уверена, что я не из тех, «кому следует ознакомиться». — (Замаскированный боковой туннель, Жанет, и — в конце его известковая яма… Интересно, сколько тел уже там? Жанет, ты вся такая нежная, как утренний туман, но если кто-то и выживет в эти сумасшедшие годы, ты будешь среди них. Ума и осторожности тебе не занимать, и наивна ты не больше, чем Мария Медичи.)
— И я так думаю. Хочешь посмотреть что-нибудь еще?
— Вряд ли, Жанет. Тем более, что скорее всего я никогда не воспользуюсь этим чудным убежищем. Возвращаемся?
— Попозже. — Она подошла ближе и положила руки мне на плечи. — Так что ты мне там прошептала на ухо?
— По-моему, ты слышала.
— Да. Я слышала. — С этими словами она притянула меня к себе и…
На терминале, стоящем у стола, зажглась надпись: «Ленч готов!» Жанет с отвращением взглянула на экран и, вздохнув, сказала:
— Тупая машина. Всю малину изгадила…
Глава XIII
Ленч был великолепен. Вокруг огромной
— Приступай как можно скорее. И не стесняйся чавкать по-свински.
Я попробовала суп и кивнула:
— Так и сделаю. — Потом повернулась к хозяйке и добавила: — Жанет, ты, наверно, придумывала этот суп весь вчерашний день.
— Ничуть не бывало, — возразила Жанет. — Он был завещан Джорджу его прапрабабкой.
— Ну, не надо преувеличивать, — вмешался Джордж, моя покойная матушка, упокой Господь ее душу, — начала варить его в тот год, когда я родился. Моя старшая сестра всю жизнь мечтала унаследовать рецепт, но она вышла замуж за недостойного — британского канадца, естественно, — и поэтому рецепт отошел ко мне. Я стараюсь следовать традициям, но все же… Думаю, и вкус, и букет были лучше, когда его готовила покойная маман.
— Я в этих вещах не разбираюсь, — пожала я плечами, — но ручаюсь, этот суп не имеет никакого отношения к консервам.
— Я начала варить его на прошлой неделе, — сказала Жанет, — но Джордж отогнал меня от плиты и следил за ним сам. Он понимает в супах больше, чем я.
— Я вообще ничего не понимаю в супе, я просто ем его, и… надеюсь в супнице есть еще.
— Кажется, нет, — сказал Джордж, — но мы можем сварить. Правда свежего мяса, по-моему, нет, но наловим мышей…
— Что там свежего в новостях? — перебила его Жанет.
— А как же твое правило? «Только не за едой», а?
— Жан, любимый, уж кто-кто, а ты должен прекрасно знать, что мои правила распространяются на всех, кроме меня самой.
— В общем, без перемен. Об убийствах больше ни слова. Если и появились какие-нибудь новые охотники взять на себя весь происшедший кошмар, наше заботливое правительство решило не уведомлять нас об этом. Господи, как же я ненавижу эту логику — «Папочка лучше знает»! «Папочка» не знает, иначе мы бы не очутились по уши в том дерьме, в котором торчим сейчас. Это лишь подтверждает, что мы не знаем ничего, и мне по этому поводу так и хочется пристрелить кого-нибудь.
— По-моему этого уже было достаточно. Или ты намерен записаться в Ангелы Господни?
— Улыбайся, когда говоришь такие вещи. Или хочешь, чтобы у тебя распухла губа?
— Вспомни последний раз, когда ты хотел выпороть меня. Что из этого вышло?
— Именно поэтому я и сказал «губа»?
— Дорогой, я закажу для тебя успокоительную микстуру… Поверь, мне очень жаль, что ты так расстроен. Мне тоже это не нравится, но я не вижу другого выхода, кроме как выкинуть все это из головы.
— Жанет, ты иногда бываешь разумна до невозможности. Что действительно выводит меня из себя, так это — огромная черная дыра во всех сообщениях… И я не вижу никакого объяснения этому.
— Чему?
— Международным корпорациям. Все новости касались только территориальных государств, и ни слова — о корпоративных. А между тем, всякому, кто умеет считать до десяти, ясно, на чьей стороне сегодня настоящая власть. Что, эти обормоты не в курсе?
— Старина, — мягко сказал Джордж, — может быть, именно поэтому корпоративные государства и не объявлялись мишенями?