Фрайдэй
Шрифт:
А пока что меня кормили насильно, как страсбургского гуся.
И все равно это было прекрасное время. Часто, в среднем через день, один из моих настоящих друзей приглашал меня в свою постель. Не помню, чтобы я хотя бы раз отказалась. О встречах обычно договаривались днем на пляже, и перспектива добавляла остроты чувственному удовольствию от лежания на солнце. Все в резиденции были такими цивилизованными — милыми до мозга костей — и поэтому можно было ответить: «Извини, Теренс пригласил меня первым. Может быть, завтра? Нет? Ладно, как-нибудь позже», — и никого не обидеть. Одним из недостатков С-группы, к которой я принадлежала, было то, что подобные соглашения обсуждались мужчинами в соответствии
Поток глупых вопросов нарастал. Я только начала знакомиться с тонкостями керамики династии Минь, когда на моем терминале появилось сообщение, что кто-то из сотрудников хочет знать о связи между мужскими бородами, женскими юбками и стоимостью золота. Я уже перестала удивляться глупым вопросам: рядом с боссом могло случиться что угодно. Но этот вопрос казался сверхглупым. Откуда там вообще может быть какая-то связь? Мужские бороды не интересовали меня; они колются и часто бывают грязными. О женских юбках я знала еще меньше. Я почти никогда не носила юбок. Костюмы с юбками могут выглядеть симпатично, но они не подходят для путешествий и три или четыре раза могли стать причиной моей смерти — а когда ты дома, чем плохо совсем без одежды? Или с тем минимумом, который разрешают местные традиции.
Но я научилась не игнорировать вопросы только потому, что они являются откровенно бредовыми; я взялась за этот, запросив все данные, какие могла, в том числе набрав самые невероятные ассоциативные цепочки. Потом я сказала машине разбить все полученные данные по категориям.
Провалиться мне на этом месте, если я не начала находить связь!
По мере накопления данных я поняла, что единственный способ увидеть все сразу — сказать компьютеру построить и вывести на экран трехмерный график — он выглядел так многообещающе, что я приказала преобразовать его в цветную голограмму. Прекрасно! Я не знала, почему, но эти три переменные подходили друг к другу. Остаток дня я провела, изменяя масштабы, X относительно Y относительно Z в различных комбинациях — увеличивая, сжимая, вращая, выискивая мелкие циклические зависимости внутри крупных… и заметила узкий двойной синусоидальный бугор, который проявлялся все время, когда я вращала голо — и внезапно, без всякой причины, я решила вычесть удвоенную кривую солнечной активности.
Эврика! Все точно и без излишеств, как миньская ваза. До ужина я успела вывести уравнение, всего одну строчку, которое заключало в себе все дурацкие данные, которые я пять дней выуживала из терминала. Я набрала код начальника штаба и записала это однострочное уравнение, плюс определения переменных. Я не добавила никаких комментариев, никаких слов; я хотела заставить этого безликого шутника спросить мое мнение.
Я получила тот же ответ, то есть никакого.
Большую часть дня я провела в ожидании, убивая время и доказывая себе, что я могу вызвать групповой снимок любого года и, глядя только на мужские лица и женские ноги, сделать достоверные предположения касательно стоимости золота (рост или падение), времени, когда был сделан снимок относительно удвоенного цикла солнечной активности и — через некоторое время и к огромному удивлению — о том, разваливалась ли политическая система или укреплялась.
Мой терминал зазвонил. Никакого лица. Никакого похлопывания по плечу. Только сообщение: «Оперативному отделу требуется скорейший глубокий анализ возможности того, что эпидемии чумы в шестом, четырнадцатом и семнадцатом веках были результатом политических заговоров».
Уф! Я забрела в психушку, и меня заперли с пациентами.
Ну, ладно! Вопрос был настолько сложный, что меня могли оставить в покое, пока я буду изучать
Начала я с составления списка как можно большего количества тем, исходя их вольных ассоциаций: чума, эпидемиология, блохи, крысы, Даниэль Дефо, Исаак Ньютон, заговоры, Гай Фокс, франкмасонство, иллюминаты, розенкранциане, Кеннеди, Освальд, Джон Уилкс Бут, Перл-Харбор, испанка, паразитология и так далее.
Через три дня мой список тем, которые могли иметь отношение к вопросу, был в десять раз длиннее.
Через неделю я поняла, что продолжительности человеческой жизни далеко не достаточно для глубокого изучения всего, что было в моем списке. Но мне приказали заниматься этой темой, и потому я начала — но понятие «скорейший» я определила по-своему — то есть, я буду добросовестно заниматься пятьдесят часов в неделю, но когда и как сама захочу, и без спешки и принуждения… если только кто-то не придет и не объяснит, почему я должна работать напряженнее или по-другому.
Так продолжалось несколько недель.
В ту ночь меня разбудил терминал — приоритетный вызов; ложась в постель (в одиночестве, почему — не помню) я его вырубила. Я сонным голосом ответила:
— Ладно, ладно! Говорите, и лучше, чтобы это были хорошие новости.
Картинки не появилось — голос босса сказал:
— Фрайдэй, когда произойдет следующая массовая эпидемия Черной Смерти?
Я ответила:
— Через три года. В апреле. Начнется в Бомбее и немедленно распространится по всему миру. Выйдет за пределы планеты с первым же транспортом.
— Спасибо. Спокойной ночи.
Я уронила голову на подушку и немедленно уснула.
Проснулась я, как обычно, в семь ноль-ноль, замерла на несколько секунд и похолодела — решила, что я на самом деле слышал голос босса и на самом деле дала ему этот абсурдный ответ.
Так что, Фрайдэй, возьми себя в руки и взойди на Тринадцать Ступеней. Я набрала местный номер один. — Это Фрайдэй, босс. Насчет того, что я сказала вам ночью. Я заявляю о временном помешательстве.
— Чушь. Зайдешь ко мне в десять пятнадцать.
Меня подмывало провести следующие три часа в позе лотоса, напевая молитвы и перебирая четки. Но я глубоко убеждена, что нельзя являться даже на Конец Света, предварительно не позавтракав… и мое решение было справедливым, потому что в то утро подавали свежие фиги со сливками, мясное ассорти с яйцами-пашот и английские оладьи с апельсиновым мармеладом. Свежее молоко. Колумбийский кофе с нагорий. От этого все стало настолько лучше, что я потратила час, пытаясь найти математическую зависимость между историей Чумы и датой, которая взбрела в мой сонный мозг. Я ее не нашла, но стала различать какую-то форму в кривой, когда терминал выдал трехминутное предупреждение, которое я запрограммировала.
Я воздержалась от стрижки волос и бритья шеи, но в остальном была готова. Я вошла секунда в секунду. — Фрайдэй явилась, сэр.
— Садись. Почему Бомбей? Мне кажется, Калькутта могла бы стать более вероятным центром.
— Это может быть как-то связано с долгосрочными прогнозами погоды и муссонами. Блохи не переносят жаркую и сухую погоду. Восемьдесят процентов массы блохи составляет вода, и если это соотношение падает ниже шестидесяти процентов, блоха умирает. Но, босс, все это чепуха. Вы разбудили меня меня посреди ночи, задали мне дурацкий вопрос, а я дала вам дурацкий ответ, даже до конца не проснувшись. Наверное, это была часть моего сна. Мне снились кошмары о Черной Смерти, а в Бомбее действительно началась одна серьезная эпидемия. В тысяча восемьсот девяносто шестом.