Франко

Хинкулов Леонид Федорович

Разбирая вторую часть этой цитаты, Франко заявил в своем гимназическом сочинении, что она содержит утверждение одностороннее и ошибочное по своему существу. Важнее и труднее написать хорошую книгу, чем хорошо прожить один день...

Юноша уже тогда понимал литературу как общенародное дело. И борьба за народность литературы была для него борьбой за литературу о народе и для народа.

За «профанацию поэзии Мицкевича» гимназист получил строгий выговор от преподавателя. Тот даже пожаловался на ученика директору гимназии. Об

этом Иван Франко вспомнил спустя десять лет в статье «Необходимость реформы изучения украинской литературы в наших средних школах». Эту необходимость он осознал еще в гимназии.

ЩШ О время каникул между седьмым и восьмым — предпоследним и последним — классами Франко не поехал, как это делал обычно, в родное село — пасти скотину, ворошить сено. Он давно мечтал побродить по селам Прикарпатья, присмотреться, как живут, о чем думают и что говорят крестьяне.

Он поехал из Дрогобыча в Стрый по недавно сооруженной железной дороге. А оттуда отправился пешком по тракту. Обошел десятки сел — Синеводное, Тысов, Мизунь и добрался до Лолина на Станислав щи не.

Здесь, в Лолине, он провел около трех недель в гостях у родителей Ярослава Рошкевича.

Младшая сестра Ярослава, Михалина, рассказывает о первом появлении юноши в их доме: «У нас дома ожидали Франко... Как-то перед обедом пошла я в погреб и слышу: говорят, что идет Франко. Смотрю через окошко, выходившее к парадному крыльцу, а он поднимается по высоким ступенькам...

Поразила меня его одежда. Будто сейчас, вижу его в черном длинном сюртуке, в клетчатых брюках,

в сапогах с высокими голенищами, а ко всей одежде совсем не подходила черная мягкая шляпа с широкими полями. Еще очень поразила меня палка на плече, с узелком в клетчатом платке. Я представила себе, что он очень беден.

Во время обеда он смело разговаривал с моими родными, но за вторым блюдом вдруг неожиданно встал из-за стола и начал прохаживаться быстрыми шагами по комнате. Меня это так поразило и так это было неприятно, что он не умеет себя держать как следует и сидеть за столом до конца обеда...

К нам мог приехать и кто-нибудь посторонний, поэтому брат сделал ему очень осторожно замечание, что не надо вскакивать из-за стола. Он это замечание охотно принял...

Вспоминаю, что он читал часто сестре (Ольге), между прочим, книгу «Фауста», которую принес, маленького формата, иллюстрированную...»

Михалина Рошкевич (по мужу — Иванец) впоследствии выступила с талантливыми рассказами, очерками. Ее литературной работе много помогал Франко. Сестру Ярослава и Михалины, задумчивую темноглазую Ольгу, Иван Франко полюбил первой, искренней и горячей любовью.

— Я любил ее так, как только способен любить, — говорил позже Франко.

Он посвятил Ольге Рошкевич цикл задушевных стихотворений — «Страница любви»:

Настанет день, давно-давно желанный,

Я вырвусь, чтобы встретиться с тобой,

Порву

оковы фальши и обмана,

Наложенные низостью людской...

Настанет день, когда, смеясь и плача,

В твои объятья снова кинусь я,

И подтвердит мне поцелуй горячий,

Что ты — моя! что ты навек моя!

...В каком-то особенно приподнятом и жизнедеятельном настроении возвратился Франко из Лолина в Дрогобыч.

И тотчас же отправился, перебросив через плечо свою палку с клетчатым узелком, в новое путешест-

зо ме. В горные села Подбуж, Турье, Волосянку (здесь дядя покойной матери был священником).

О странствиях летом 1874 года Франко написал в своей автобиографии спустя полтора десятка лет: «Это маленькое путешествие дало мне возможность узнать побольше света и людей, чем я знал до тех пор».

К Рошкевичам он приезжал несколько раз, а после окончания гимназии провел в Лолине целое лето.

По словам Михалины Рошкевич, Франко всегда был в центре внимания всех — и молодежи и старших. Он производил впечатление горячего, легко воспламеняющегося юноши.

— Этот Франко какой-то неистовый! — говорили о нем.

Он всех увлекал декламацией Шевченко. Часто читал «Гамалию». Обычно собирались вчетвером — Франко, Ольга, Михалина, Ярослав, а иногда приезжали на каникулы школьные товарищи Ярослава — Василий Полянский, сын учителя гимназии из Львова, и Осип Олесков, сын священника из-под Жолквы.

Франко говорил об угнетенном народе, о его темноте, о его терпении и понимании им своего горестного положения. Он привозил для чтения книги — Лермонтова, Тургенева, Марко Вовчка, Нечуя... Любил вслух читать Гейне. Очень нравился ему Золя, и он даже попросил Ольгу взяться за перевод романа Золя «Западня». С огромным увлечением читали Чернышевского...

В это время под свежим впечатлением вновь увиденных и по-новому понятых народных бедствий Франко усиленно ищет ответа на вопрос «Что делать?» — ответа, которого не могли дать юноше окружающие. Поэты и мыслители всех народов и эпох становятся ближайшими друзьями Франко.

«В память мою запали с первых же лет споры о социализме», — рассказывает Михалина Рошкевич.

Через несколько лет, сидя в тюрьме, Иван Франко вспоминал, как в «одном почтенном украинском

доме» зачитывались романом Чернышевского «Что делать?», возбуждавшим горячие, взволнованные толки:

Давным-давно, в одном почтенном доме,

В дни юности, в дни светлого расцвета,

Читали мы «Что делать?» — и беседы Шли о грядущих днях, о переломе...

К началу 1875 года у Франко уже был подготовлен к печати сборник оригинальных и переводных стихотворений. «Это будет моим первым более или менее значительным выступлением на поэтической ниве, •— сообщал он Ольге Рошкевич. — Какая судьба ожидает мои бедные стихи, я еще не знаю... В настоящее время тружусь над вторым томиком».