Французский связной
Шрифт:
Игэн и Гроссо вздохнули с облегчением. Вряд ли их враги попытаются ещё раз.
Судебный процесс проходил в одном из залов Верховного суда в Бруклине. Председательствовал Сэмюэл Лейбовиц. Это не вызвало восторга у защиты. В судах Нью-Йорка Лейбовиц был известен, как "вешатель". Его ненависть к закоренелым преступникам была легендарной. Немногие адвокаты знали уголовный мир лучше Лейбовица: многие годы он был адвокатом известных уголовных авторитетов, в том числе знаменитого Аль Капоне. Но подобно "завязавшему" алкоголику или раскаявшемуся грешнику оставшиеся годы Лейбовиц
Процесс открылся во вторник, 14 мая 1963 года.
Первый ход сделал Морис Эдельбаум, защитник Пэтси Фуке. Эдельбаум попросил суд приобщить к делу заявление Пэтси Фуке о признании вины по трем пунктам обвинения: хранение наркотиков, участие в заговоре с целью обладания наркотиками и участие в заговоре с целью продажи наркотиков. Пэтси пробыл в суде не больше получаса. Заявление о признании было принято и его отправили в тюрьму ждать приговора.
Следующим был отец Пэтси Джо Фуке, ему позволили признать вину в мелком уголовном преступлении и отправили на свободу под его собственное поручительство.
С этого момента отец и сын Фуке были выделены из дела, и начался процесс над двумя французами: Франсуа Скалия и Жаком Анжельвеном.
Борьбы практически не было. Защита не нашла свидетелей, в то время, как обвинение вызывало их одного за другим: полицейских экспертов, персонал отелей, детективов, принимавших участие в длительной слежке – сплетая паутину вокруг обвиняемых.
В среду 22 мая Жак Анжельвен и его защитник Роберт Казаноф встретились с судьей Лейбовицем и обвинителем Бауманом в судейской раздевалке. Анжельвен хотел внести изменение в заявлении о своей виновности.
Почти все утро Лейбовиц допрашивал Анжельвена, пытаясь получить информацию о главарях наркосиндиката и месте, которое отведено в нем Скалия. Анжельвен был попросту напуган. Он заявил, что его убьют, если он хоть слово скажет о Скалия и других участниках контрабанды героина, в которой признал себя виновным.
В конце концов судья принял от Анжельвена заявление о признании вины, что предполагало смягчение приговора, и назначил его вынесение на 13 сентября.
Вернувшись в зал суда, Лейбовиц старательно убеждал присяжных, что отсутствие в зале обвиняемого Анжельвена ни в коей степени не сказывается на виновности или невиновности Скалия. Он обращался к одному присяжному за другим, повторяя:
– Отсутствие обвиняемого Анжельвена не имеет никакого значения для дела мистера Скалия.
Между тем Лоуэнберг заявил протест по поводу нарушения процессуальных норм на том основании, что разделение дел Анжельвена и Скалия нарушает права его подопечного. Протест был отклонен.
На следующий день Бауман зачитал обвинительное заключение. Обвинение неопровержимо установило наличие сговора, в котором Скалия был связан с Пэтси Фуке, технической экспертизой было доказано, что в машине Анжельвена транспортировался героин, обнаруженный в подвале Фуке. Теперь слово предоставили защите. Выступление Лоуэнберга свелось, по существу, к просьбе о милосердии. Был объявлен перерыв до вторника, 28 мая.
В этот день судья Лейбовиц обратился с заключительным словом к присяжным, затем они удалились на совещание
Окружная прокуратура немедленно потребовала заключить его в тюрьму без права освобождения под залог.
Судья Лейбовиц согласился:
– Такие негодяи, которые ввозят груз страданий в эту страну, не заслуживают никакого снисхождения. Благодаря этим крысам наша страна настолько наводнена коварными наркотиками, что несчастные люди превращаются в наркоманов. Это не мелкий "толкач" или наркоман, продающий несколько доз, чтобы купить дозу для себя. Это – крупный хищник. И он может быть уверен, что испытает на себе тяжелую десницу закона. Она обрушится на него в день вынесения приговора.
Вынесение приговора было назначено на 13 сентября.
Эдди Игэн и Сонни Гроссо вышли из зала суда на солнце, все ещё гревшее в этот весенний вечер. Сонни только что стал детективом первого класса, снова приближался бейсбольный сезон – мир казался прекрасным.
– Ну и куда мы теперь? – спросил Сонни.
– Может быть, отметим? Прошвырнемся куда-нибудь. Как насчет "Копакабаны"?
Сонни недоверчиво покосился на партнера.
– "Копакабана"? Ты что, шутишь?
Эпилог
13 сентября 1963 года судья Лейбовиц вынес приговор Жаку Анжельвену и Франсуа Скалия. Казаноф напомнил суду о детях Анжельвена и его престарелых родителях, которые написали судье: "У нас единственный сын, и жизнь наша подходит к концу, мы хотим успеть помочь ему исправится". Адвокат процитировал также письма в защиту Анжельвена от таких знаменитостей, как Морис Шевалье, Ив Монтан и Симона Синьоре.
Лоуэнберг тоже просил о снисхождении, упомянув, что во время Второй мировой войны Скалия в подполье боролся против нацистов. Он заявил, что Скалия раскаивается и...
Судья прервал его.
– Ну, он далек от раскаяния. Он отказался говорить с инспектором об условном осуждении и заявил, что использует свой шанс на апелляцию.
Судья Лейбовиц приговорил Анжельвена к трем годам минимум и к шести годам максимум тюремного заключения в Синг-Синге. Затем обратился к Скалия:
– Вы одно из самых презренных созданий, когда-либо представавших перед этим уголовным судом. Вы не заслуживаете милосердия – никакого, и пусть известие долетит до Франции, до других торговцев смертью, таких, как вы, что если их арестуют в нашей стране, они также понесут самое суровое наказание.
С этими словами судья Лейбовиц объявил приговор корсиканцу Скалия: Синг Синг, затем государственная тюрьма в Аттике с последовательным отбытием сроков семь с половиной и пятнадцать лет, далее три с половиной и семь лет – максимум двадцать два года. Самое суровое наказание, вынесенное обвиняемым в этом деле.
Через три месяца, в январе 1964 года, Пэтси Фуке наконец-то объявили приговор. Он, как и его брат Тони, которого судили в Бронксе, получил семь с половиной и пятнадцать лет. Что касается старого Джо Фуке, приговоренного к трем с половиной годам, его наказание отсрочили, и он отправился домой коротать дни в компании с бутылкой.