Француз

Хэнд Элизабет

Чудеса проницательности! На ярко-желтом крыльце успели расположиться велосипед Джордан по имени "Большие Колеса", огромный игрушечный грузовик и разноцветный мяч.

– Спасибо. Я передам приглашение моей жене.

– Обязательно передайте. Мы будем ждать! – торжественно произнес Мередит, ему не терпелось поделиться полученной информацией с женой.

Миссис Мередит маячила в окне, сгорая от любопытства. Еще бы, такое событие в узком мирке!

Фрэнк направился к дому, а голос новоявленного соседа продолжал назойливым шмелем гудеть вослед:

– Эй, Фрэнк! Вы не могли выбрать более красивого

места, чтобы вернуться.

Фрэнк небрежно кивнул, не оборачиваясь, и на ходу развернул газету, которую до того бессмысленно теребил в руках. Пришла пора осмысленности, мистер типичный американец среднего достатка, – ваш новый сосед очарован знакомством с вами, но вашему новому соседу хотелось бы ознакомиться с новостями, а не только служить вам в качестве оной. В смысле новости.

Итак, полистаем. Политика, экономика, новости светской жизни, криминал.

И тут он остановился, как споткнулся.

Аршинными буквами на полосе:

МАТЬ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ В ДОМЕ.

ПЯТИЛЕТНЕЙ ДОЧЕРИ УДАЛОСЬ СПРЯТАТЬСЯ ОТ УБИЙЦЫ.

Ниже – фотография безмятежной молодой красивой длинноволосой блондинки. Жертва…

– Фрэнк? – входная дверь слегка скрипнула. – Фрэнк, с кем ты там сейчас разговаривал? – полюбопытствовала Кэтрин, но… осеклась.

Лицо Фрэнка, ее мужа, четверть часа назад столь умиротворенное… оно напряглось, глаза бездонные, обращенные внутрь. Он смотрел на нее, но мимо нее. Не видя.

– О чем ты думаешь, Фрэнк?!

Он не думает. Он пытается избавиться от навязчивой мысли, оккупировавшей мозг и мешающей трезво думать – с чувством, с толком, с расстановкой. Мысль: "Это никогда не кончится! Это никогда не кончится! Это никогда, никогда не кончится!" Он тщетно пытается избавиться…

ГЛАВА 6

Ранним утром следующего дня Фрэнк стоял у здания социальных служб Сиэтла.

Дождь клубился вокруг, точно дым. В тяжелом, серо-стальном воздухе мельтешили зонты и плащи.

Блэк напоминал старого вояку, вернувшегося домой, туда, где его уже никто не ждал. При виде знакомого бетонного сооружения нахлынули странные чувства: тревога, неприязнь, воспоминание о бесчисленных бессонных ночах с привкусом плохого кофе и еще более отвратительных снах. Странный коктейль, от которого мгновенно пьянеешь, но не получаешь никакого удовольствия.

Ладно, довольно воспоминаний. Или, по крайней мере, пора их обновить. Сложил зонт, вошел.

Он пробирался сквозь толпы спешащих на работу людей – социальных работников, офицеров в форме, нетерпеливых адвокатов в мантиях, зевающих административных служащих. Ничего не изменилось. Все тот же неистребимый общий затхлый душок, но и запах озона от работающих лазерных принтеров, но и ароматы из кафе для служащих на первом этаже. Все тот же будничный вид людей, идущих на работу, и горький повседневный феномен – мужчины и женщины с профессиональным спокойствием спешат навстречу кризисам, ужасам и горю.

На третьем этаже также все осталось неизменным. Бесконечные ряды маленьких отсеков, кабинок, в каждой из которых мерцал монитор. Служащие, стар и млад, чье нервное напряжение неожиданно сменяется циничным смехом. Потрескивание портативных офицерских раций.

Фрэнк шагал мимо, не обращая внимания на откровенные

любопытные взгляды. Он слишком выделялся из серой толпы. Изредка он останавливался, хмуря брови и разглядывая таблички на дверях, пока не нашел то, что искал.

Табличка: "Лейтенант Роберт Блетчер. Отдел убийства.

Фрэнк помедлил, словно еще оставалась возможность поскорее убраться отсюда. Навсегда. Но секундная пауза не значила ровным счетом ничего. Решение он принял еще вчера, а свои решения Фрэнк Блэк не менял. Вперед и только вперед!

Высокий и весомый человек в пристойном сером костюме и ядовито-желтом галстуке сидел за письменным столом. (Ну, привет, Боб!) В кабинете – еще трое. Детективы. Молодые, да ранние. Таланты, одним словом. Один из них с выражением зачитывал компьютерную распечатку. Остальные слушали, изредка позевывая. Рутина.

– По делу один-шесть пока ничего. Возможно, понадобится минимум еще несколько часов, чтобы…

– Передай, что у них есть максимум час. Ну два… – проруководил по касательной лейтенант Блетчер. Впрочем, без особого энтузиазма. Рутина… – И вызови этого парня…

Он, лейтенант Блэтчер, чуть не икнул, прервав фразу. "Вызови этого парня…" – отнюдь не относилось к парню, который нежданно-негаданно предстал перед ним. И то не парень, то призрак – в дверном проеме стоял призрак. И призрак, как две капли воды, – старица Фрэнк! Дружище Фрэнк! Срань господня, Фрэнк!

– Не верю! – жалобно и по-детски воскликнул старший лейтенант из отдела убийств. Слабая улыбка тронула губы Фрэнка.

– Ну, привет, Боб! Правильно делаешь, что не веришь. Как был сугубым материалистом, так им и остался. Но тем не менее это я.

Троица молодых, да ранних детективов синхронно повернулась к Блэку.

М-да, тут действительно было на что посмотреть. Вечно невозмутимый суровый начальник в стремительном па пересек комнату, схватив Фрэнка за полу пиджака. Удивленно-радостная гримаса вечно (а точнее – ранее) невозмутимого сурового начальника – лицо восторженного идиота. Не в силах сдержать бурю эмоций, Блетчер полез обниматься, смахнув со стола стеклянную пепельницу. Грохот и звон разбитого стекла. Какие, право, пустяки! Старший лейтенант занят гораздо более важным – он убеждается, что перед ним не фантом, а живой человек. И не просто человек, но друг, который исчез из его жизни вот уже сколько лет тому назад и при весьма неоднозначных обстоятельствах. А вы ему, старшему лейтенанту, про какую-то пепельницу, прах и пепел ее побери! Отстаньте! Он… э-э… производит идентификацию личности, личности Фрэнка Блэка. Органолептически. Сия метода в корне разнится с классической методой идентификации личности, но… у каждого своя метода. У старшего лейтенанта – своя. По отношению к старине Фрэнку – именно такая…

– Бог мой! Что ты здесь делаешь, Фрэнк?

– Ну, я не бог все-таки, не твой бог. А в данный момент я разговариваю с тобой.

Фрэнк позволил Блетчеру увлечь себя на середину комнаты, где не было хрупких предметов. Боб всегда славился неуклюжестью, в минуты волнения резко возрастающей. В управлении об этом знали: каждый начальник перед тем, как вызвать Блетчера к себе в кабинет, предусмотрительно убирал со столов и подоконников все ценное и бьющееся.

– Мы вернулись в Сиэтл, Боб.