Фрактал
Шрифт:
– Мне это не важно.
Однако Грейслейн продолжил.
– Похоже, наш Франциз связался с чем-то, что оказалось сильнее его самого, и проглотило его.
– Так ты знаешь, что это?
– Мизар вскинул голову.
– Я же сказал, что давно наблюдаю за ситуацией, и считаю, что нашего брата Франциза, того, кого мы знали, больше не существует. То, что теперь сидит на троне во дворце, что угодно, но не человек. Но оно все еще не завершено. И если отделить это нечто от тела Франциза, все еще возможно повернуть назад.
– ...
– Хочешь, чтобы я сделал это для тебя?
– спросил после долгой паузы Грейслейн.
– ...
–
– Ты знаешь, я все делаю сам.
– Но ты бессилен против этого, мой маленький убийца, Мизар.
Глаза Мизара сузились, вызвав еще одну мрачную улыбку Грейслейна.
– Я сделаю это, сделаю это для тебя. Но я пойду один.
– И что... ты попросишь за это?
Вместо ответа и Грейслейн быстро перегнулся через стол, и его пальцы сжали подбородок Мизара, а затем он поцеловал его в лоб. Ничто на лице Мизара не изменилось.
– Полагаю, этот король действительно прочно засел в твоем сердце. Но раньше этого было бы достаточно, чтобы ты согласился. Впрочем, 'сейчас' уже не 'раньше'. И даже твои прекрасные холодные глаза не смогут мне помочь. Я уже говорил раньше, мне нужно место. Мне нужен пост, который позволил бы мне действовать свободно. И пост начальника городской стражи Виеры - то, чего я хочу.
– Хорошо, - наконец, после долго молчания произнес Мизар, словно проведя необходимые вычисления.
– Франциз ведь являлся и частью твоей семьи. Поэтому, если ты разберешься с его предательством - будет тоже неплохо, как если бы это сделал я. Все, что пострадает в итоге - моя гордость.
– Брат, не лги самому себе. Твоя гордость - разве есть такое понятие?
– Грейслейн рассмеялся, показывая свои белоснежные зубы. Он выдохнул облако сладкого дурманящего дыма, от трубки, которую курил. Его тонкие пальцы остались такими же изящными и сильными одновременно, как и раньше, вскользь заметил Мизар.
– Жди меня здесь, я вернусь через три дня,- наконец произнес его брат.
– Не покидай это поместье ни при каких обстоятельствах. Да, тебе же нужно доказательство...
– вдруг вспомнил Грейслейн.
– Что мне следует принести: палец, глаз или голову?
– Достаточно королевского кольца, - поморщился Мизар.
– А, понимаю, ты должно быть уже решил, кому передать переходящий приз под названием королевский трон Ксанады. Да, - перед тем, как покинуть комнату, Грейслейн оглянулся на Мизара. Тот сидел, откинув голову на спинку кресла, глаза его были закрыты.
– Тебе следует быть острожнее, пользуясь своей силой, - Грейслейн криво усмехнулся.- Ты похож на хрупкую фарфоровую куклу, которая может разбиться от простой трещины.
– Это тебя не касается, Грейс, - не открывая глаз, тихо ответил Мизар, выравнивая свое дыхание.
Часть 2.
– Алия, ты дрожишь?
– Крис опустил озабоченный взгляд на прижавшуюся к нему сестру. Теперь она казалась такой слабой и беззащитной. Внешне она ничем не отливалась от прежней Алии. Те же коротко стриженные огненно-рыжие волосы, те же зеленые глаза и оливковая кожа с нежным румянцем на щеках. Сейчас на ней была одета длинная безрукавка, охристого с синим цвета, отороченная по краям бурым мехом. Из-под нее выглядывало синее шерстяное облегающее платье и такие же синие сапожки. Сам Крис был одет в такие же цвета, с той лишь разницей, что в его безрукавке охристый смешивался с насыщенно зеленым, и сапоги его из дубленого материала на шнуровке и толстой подошве также
Утро было морозным и ясным. Над городом стлался туман, облаком поднимающийся под лучами солнца.
– Выходи, ничего не бойся, - повторил он, помогая девушке спуститься по ступенькам из теплого паланкина, который тащили четверо работников. В это время года экипажи были абсолютно бесполезны, Кто побогаче, пользовался личными санями, а остальные довольствовались таким вот паланкинами. Медленно, но зато мягко и тепло.
– Крис, это место...
В удивлении он обернулся к сестре.
– Али, ты вспомнила? Неужели!
Действительно, все эти дни, что Крис провел во дворце Синода, он едва услышал от Алии пару слов. Да и те, казалось, она произносила инстинктивно. Единственный, кого она помнила хорошо - ее брат. Жалость затапливала сердце Криса каждый раз, когда он смотрел на свою сестру-близнеца. И иногда ему казалось, что лучше бы она просто спокойно умерла. Что они сделали с ее памятью... Что они сделали с ее телом и душой... С какой страшной силой смешали все это... И тот, кто иногда смотрел на него глазами Алии, не был его сестрой. Об этом ему тоже сказали. Сказали прямо и не таясь, с цинизмом, который был невыносим.
... Креонт, Слепой Бог Истории, был заточен в ее теле. Нет, это ее дух был заточен в Слепом Безумном Боге. Лишь изредка он отпускал ее, и тогда она вновь становилась прежней Алией, хотя воспоминания ее были похожи на еловую хвою, осыпавшуюся с деревьев. Он никогда не простит Синоду того, что они сделали с ее телом. Но Креонт никогда не разговаривал с ним. Как бы Крис ни пытался, он молчал. Если Слепой Бог занимает тело умирающего человека, тот становится его безвольной марионеткой так долго, пока Бог не пожелает освободить его. Но что если человек к тому времени уже был мертв, что тогда? Ужасно - страницу за страницей Крис перелистывал папки с документами, которые смог найти в библиотеке Синода. Но больше там не было нужной ему информации. Если где и есть нужные ему сведения, то только здесь, откуда все началось. Он взглянул на тяжелые дубовые створки ворот, потемневшие от стершегося с них лака. Герб в виде енота, держащего в руке кедровую шишку, треснул и наполовину обломился над воротами - его герб, герб семьи Энн, герб, побочной ветви королевской семьи Приоры. С тех пор, как его семья была предана опале, об этом месте совершенно забыли. Даже разбойники опасались приближаться к нему, так как всем известно, что имущество тех, кто был подвергнут отлучению от церкви становилось проклятым.
Однако само поместье было встроено из более крепких бревен, и потому оказалось не тронуто временем. Лишь деревья, выросшие за это время во дворе, заметенным снегом, указывали на то, что это место покинуто. Витражные окна похожего на терем двухэтажного строения со множеством скатов крыш, как и все здания в Приоре, выглядел неприступной крепостью.
– Сейчас, подожди, - Крис стянул с рук толстые перчатки, и протянул ладони, положив их на створки дверей. Он не считал нужным церемониться, потому, что ключ наверняка давно заржавел. Ему пришлось воспользоваться линейной магией.
– 'Плач неба, Факториал', - запомненное с детства заклинание легко сорвалось с его губ, и хотя вместо струй дождя пошел ледяной снег, от замка осталась лишь горста рваного метала.
– Входи, Али. Сейчас станет тепло.