Фрак для ковбоя

Инграм Памела

Она вернулась в центр дома, отыскала кабинет и безошибочно определила, что он также принадлежит Уэйду. Хотя запах кожи и роскошной мебели красного дерева отнюдь не составляет привилегию мужчин, Ли чуть ли не зримо увидела над огромным письменным столом, заваленным бумагами, черную голову Уэйда.

Осмотру помешало появление красивого колли, который стал расхаживать вокруг Ли. Она посмотрела на бирку, прикрепленную к ошейнику.

— Ах, значит, ты сторожевая собака. Но где же твой хозяин? Где папочка?

Пес навострил уши, обежал

вокруг стола и прыгнул в кресло.

— Я знаю, дурачок, это его кабинет. Но где он сам?

Собака, однако же, только ерзала в кресле и повизгивала.

— Ну хорошо, хорошо! — Ли с удивлением поймала себя на том, что беседует с собакой, и присела на один из двух стульев. Посидев пять минут, она хотела было снова отыскать горничную, но потом решила, что это бесполезно, и написала Уэйду записку. Вырвала листок из своего блокнота и положила на стол, на самое видное место. Потрепав колли по шелковистому затылку, она отправилась домой.

По мере приближения к городу Ли все больше сожалела о том, что так и не отыскала Уэйда. Она опасалась, как бы это не повредило ее профессиональной репутации, хотя, конечно, она Уэйду не прислуга, обязанная плясать под его дудку. Ее задача — выполнить взятую на себя работу, а не потакать капризам деспотичного фермера.

Отпирая дверь своего офиса, Ли услышала телефонный звонок. Она окинула взглядом аккуратный письменный стол, покрытый черным лаком, цветные кресла и диван. Элегантные жалюзи, смягчая яркий солнечный свет, в то же время очень украшали комнату. Но, как ни странно, перед ее глазами продолжала стоять роскошная мрачноватая мебель красного дерева с письменным столом, ломившимся от бумаг.

Телефон продолжал трезвонить, однако Ли не хотелось брать трубку. И все же она не выдержала.

— Линда Хьюстон слушает.

— Помнится, я сказал, что мне необходимо с вами поговорить.

— Да, но я не смогла вас отыскать. И оставила записку.

— Знаю, я нашел ее по запаху ваших духов.

По спине Ли пробежала дрожь, но она промолчала.

— Я был на скотном дворе. Почему вы ни у кого не спросили?

— Мне повстречалась только горничная, но мы плохо понимали друг друга… Если это нужно, я могу вернуться.

— Нет, я бы не хотел говорить в присутствии Майры Джо, а ее подруги разъехались. А что, если взамен этого мы вместе поужинаем?

Она застыла у телефона. Это уж слишком!

— Я не…

— Если вы сообщите адрес, я заеду за вами около восьми.

Ли сделала глубокий вдох и медленно-медленно, чтобы успокоиться, стала выдыхать. Ей и прежде попадались трудные клиенты. Иным приходилось уступать, чтобы добиться своего. Она неохотно объяснила, как к ней проехать, и попрощалась.

Ли попыталась работать, но все валилось из рук. Перед ней неотступно витал образ Уэйда: обнаженная грудь освещена утренним солнцем, губы изогнуты в усмешке. У мужчин под сорок обычно появляется животик, редеют волосы, но этот…

Утомленно вздохнув, она собрала папку и поехала

домой. Только сев на кровать, чтобы стянуть колготки, она поняла причину своего раздражения: могла провести вечерок у телевизора, пожевывая попкорн и бездумно нажимая кнопки пульта, а теперь приходится наряжаться по полной форме, обвешиваться бижутерией. Она остановила свой выбор на прямом платье с пуговицами — ведь она идет не на свидание, а на деловую встречу. Глубокий вырез искусно задрапировала шелковой косынкой.

Едва она застегнула браслет наручных часов, как раздался звонок. Ли взглянула в зеркало и криво улыбнулась своему отражению. Уэйд пунктуален, что есть, то есть.

Открыв дверь, она — в который уже раз — замерла. Вид у него был вовсе не для ресторана: черные помятые джинсы, белая рубашка, широко расстегнутая на груди, спортивная куртка и кроссовки. Довершала облик стопроцентного ковбоя черная шляпа с широкими полями.

Ли напомнила себе, что ковбоев она давным-давно вычеркнула из списка подходящих для нее мужчин. Ей хотелось видеть рядом с собой человека девяностых годов, горожанина, который относился бы к ней как к равной. Ковбои же не могут похвастать современным мировоззрением.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы снять ладонь с дверной ручки и пригласить его войти. Лишь когда он бросил одобрительный взгляд на ее платье, к ней вернулось самообладание.

— Выпьете чего-нибудь?

— Нет, благодарю. Симпатичная квартира.

— Но не в вашем духе, — подсказала она.

— Да, не в моем.

— Раз пить не желаете, я беру сумочку и мы выходим.

Она ожидала увидеть на улице пикап, но, к ее удивлению, это оказался ярко-желтый «мустанг». Ей-то казалось, что Уэйд не из числа любителей спортивных машин. Неужели она ошиблась в нем?

Заметив выражение ее лица, Уэйд рассмеялся.

— Это не совсем лимузин, конечно. Мой пикап пришлось отправить в город на ремонт, я попросил машину у приятеля, а кончилось тем, что он смог одолжить лишь машину своего сына.

— Простите, — покраснела Ли. — Я невольно допустила бестактность, но это от неожиданности.

С безукоризненной учтивостью он помог ей сесть в машину, что ее не удивило: ковбой или не ковбой — он все равно джентльмен. Точно так же восприняла она и то, что он подъехал к самому дорогому ресторану в центре города.

Как только официантка приняла заказ, Ли приступила к делу:

— Так о чем же вы хотели со мной поговорить?

Уэйд сложил руки перед собой на столе.

— Мне не нравится Пеннингтон Брэдфорд, а тем более его папаша. Но я люблю свою дочь и хочу, чтобы она была счастлива.

Он сделал паузу. Ли терпеливо ждала.

— Майра со мной не соглашается. Но я тоже был когда-то молод, любил и был уверен, что любовь сметает на своем пути все преграды. Она, наверное, и не представляет, что ее ожидает, если эта свадьба состоится, а я готов на все, лишь бы уберечь ее от страданий.