Фортунат
Шрифт:
Наконец патриарх сжалился над сыном и, указав на одну из скамеек у самого края берега водоема, произнес в приказном тоне, каким он привык обращаться практически ко всем окружающим людям:
— Присаживайся, сын. — При этом сам садиться не стал. С высоты своего едва ли не двухметрового роста старик с укором посмотрел в глаза единственного и горячо любимого чада. Несмотря на ухищрения самых продвинутых чародеев Империи, у одного из влиятельнейших людей государства Российского родился только один ребенок, о чем Александр Николаевич сильно горевал. Господь очень зло посмеялся над этим человеком, не оставив ему абсолютно никакого выбора будущего наследника. Впрочем, Орлов старший был весьма
— Что на этот раз daddy тебе донесли твои Intelligencers из моего окружения? — зная англофильскую натуру своего батюшки, молодой Орлов частенько этим пользовался, вставляя в разговор отдельные слова и даже целые фразы на языке Туманного Альбиона. Впрочем, на этот раз столь незамысловатый, но практически безотказный прием не сработал, лицо патриарха продолжало оставаться напряженно-суровым.
— Твоя последняя выходка с этим… Воронцовым…
— Отец, тебе же известно про этого гаденыша. Мало того, что какой-то студентишко из мещан оскорбил рукоприкладством представителя высшего сословия, ему удалось отвертеться от каторги и, как назло, оказаться в одном полку со мной и царевичем. Смею напомнить, что благодаря его «своевременному» вмешательству провалилась тщательно разработанная нашими аналитиками операция по «спасению наследника российского трона из персидского плена». Еще сутки, и оговоренная сумма была бы вручена в руки доверенных людей Шахзаде Махди. Тогда спасителем Даниила стал бы я со всеми вытекающими последствиями, а не этот тупой чурбан с погонами прапорщика.
— М-да, — Орлов-старший с укором посмотрел в глаза сына, — несмотря на некоторые выверты твоего поведения, я все-таки всегда считал тебя, Виктор, человеком умным, способным адекватно анализировать обстоятельства и принимать правильные решения. В свете последних событий я начинаю все больше и больше в этом сомневаться. А еще эти пьяные многодневные загулы. Проститутки. Опиум. К тому же еще кое-какие «невинные» забавы с мальчиками… — голос патриарха хоть и был ровным, даже невыразительным, догадаться о том, какая буря бушует внутри него было несложно, тем более для родного сына. — Однако то что мне стало известно о твоем последнем фортеле, выходит за все дозволенные рамки. Разве тебе неизвестно, что личностью Воронцова интересуется Его Императорское Величество? Внезапная пропажа столь примечательной персоны сразу же бросит тень на наш род. Да, да, мой мальчик, именно на род Орловых…
— Бездоказательно, папа…
— Не перебивать, когда старшие говорят! Царским псам из Тайной Службы ничего не стоит провести расследование и докопаться до истины, было бы на то лишь высочайшее соизволение. А теперь подумай, какими последствиями для Орловых чреваты твои необдуманные действия?
— Насчет последствий, можешь не волноваться, — по волчьи оскалился Виктор, — все непосредственные исполнители устранены, а открывший дверь за Грань Николай Викторович и пара сопровождавших меня гридней связаны родовой клятвой и скорее умрут, чем расскажут что-то кому-то из посторонних даже под пытками или ментальным воздействием.
— А вдруг пропажа обнаружится?
— Плохие у тебя осведомители, отец. — Орлов-младший не удержался от ехидной ухмылки. — Разве тебе не доложили все обстоятельства дела?
— В общих чертах, сын. Мне известно лишь о том, что нанятые тобой лица похитили юношу и передали тебе в беспомощном состоянии. Затем, с помощью Николая Викторовича Черепнина, тело было перенесено за Грань, где все
— Выходит, тебе практически все известно, отец.
— А почему бы мне не знать обо всем, что происходит на подведомственной мне территории? — недовольно проворчал патриарх, — вот только жаль, что узнаю иногда об этом с опозданием и никоим образом уже не способен повлиять на ситуацию.
— Ты бы помиловал Воронцова, папа? После всего вреда, что он нанес нашему роду и твоему наследнику?!
В ответ на гневную сентенцию сына Александр Николаевич не рассердился, как ожидалось и не отчитал наследника за неподобающее поведение. Он лишь горестно поморщился и вполне спокойным голосом ответил:
— Нет, сын, не простил бы, но действовал при этом более осмотрительно. На твоем месте, я бы не стал торопиться с местью. Год-другой выждал, пока вокруг этого «героя» не улеглась шумиха, и о нём все позабыли. Лишь тогда я нанес бы роковой удар, заставил мучиться за Гранью, но без твоих театрально-фанфаронских постановок. Вот объясни мне, куда могло исчезнуть распятое тело?
— Не знаю, отец. Вполне возможно, Воронцова кто-то сожрал, поскольку ни гвозди, ни стальной обруч повреждены не были.
— Ага, сожрали целиком, да так, что никаких следов не осталось? — отец скептически посмотрел на сына.
— А что в этом удивительного? — пожал плечами Орлов-младший. — Проход за Грань находится во владении рода уже два с половиной столетия, а мы так и продолжаем топтаться на пороге неведомого мира и практически ничего о нем не знаем. Самый продвинутый наш чародей способен выдержать там относительно безболезненно для себя не более часа. А какое расстояние можно преодолеть за это время? И вообще, что можно сделать за час? Так или иначе, предел нашей досягаемости от самих врат всего-то круг радиусом пять-шесть верст. Ну натащили мы оттуда разного хлама, при этом до сих пор не понимаем, что и для чего предназначено. Растения из того мира, оказавшись на Земле, быстро чахнут, даже в оранжереях. То же самое и с животными. Хоть тамошних страховидлов и животными назвать можно с величайшей натяжкой. Благо, хотя бы какую пользу научились извлекать от того места — это я насчет тренировок наших одаренных. То есть Воронцова вполне могла сожрать какая-нибудь приползшая из леса тварь, ведь на бревне остались какие-то непонятные следы.
— Твоими бы устами да мед пить, — патриарх недовольно покачал головой. — Видишь ли, Виктор, в последнее время мне практически каждую ночь снится один странный и очень страшный сон. Ты и я стоим на краю пропасти, за спиной непреодолимая каменная стена, абсолютно гладкая, наверх не забраться, вперед нами бездонная широкая трещина не перепрыгнуть, в нашем распоряжении узкий скальный козырек не шире человеческой ступни. Мы пытаемся идти по нему то в одну, то в другую сторону, но всякий раз срываемся вниз. Чем заканчивается наше падение сказать не могу, поскольку именно в этот момент меня выкидывает в реальность, будто пробку из горлышка бутылки с игристым вином.
Виктор Александрович терпеть не мог манеру отца выражаться при определенных обстоятельствах витиевато-вычурно и подбирать разного рода украшательские эпитеты вместо того, чтобы кратко изложить суть. А еще ему была известна привычка Орлова-старшего относиться с особым пиететом к разного рода, якобы, посылам свыше в виде «вещих» снов и всяких примет. Сам он, как человек передовых взглядов, привнесенных в дремучую Россию из просвещенной Европы, слабо верил во все эти мистические бредни, тем более не подтвержденные материальными доказательствами.