Фортуна Эрика Минца
Шрифт:
"А зря!" — Эрик знал, о чем говорит, но, с другой стороны, лучше описаться, чем отдать концы.
"Кабир" с быстро растущей скоростью мчался к двум халифатским эсминцам, которые уже открыли по нему огонь. Но так сложилась оперативная обстановка: уклониться от встречи с ними Эрик не мог, а раз так, хотел воспользоваться ситуацией по возможному максимуму. И поэтому сходу врубил маневровые двигатели, играя на них, как на какой-нибудь чертовой флейте. Результатом стал крутящий момент, и "Лот 3" начал вращаться вокруг своей продольной оси. С точки зрения, участников этого жуткого аттракциона, лучше бы им было умереть, чем одновременно испытывать положительную перегрузку [53] ,
53
Положительная перегрузка — ускорение направлено от ног к голове, а вектор перегрузки — от головы к ногам) кровь уходит от головы в ноги, желудок опускается вниз.
Рвануло на славу, и, хотя ни одна ракета не ударила в корпус, взрывы на щитах и на "периметре", где действовали лазерные кластеры ближнего боя и артиллерийские автоматы, вызвали настоящий град осколков. Кто-то из наставников на курсах называл это непонятным словосочетанием "дуновение картечи". И вот оно случилось — это "дуновение". Сыпануло, как зимним градом по черепичной крыше, и, следует заметить, удары по корпусу были более чем ощутимы. А пару-другую раз и вовсе встряхнуло не по-детски, и тут же система автоматического контроля за живучестью корабля "с визгом и стонами" оповестила Эрика о трех пробитиях. Внешний корпус был поврежден, но внутренний, похоже, устоял. В пробоины хлынул раствор металлизированного керамита, мгновенно схватывающийся от космического холода, а "Лот 3", пробил первую волну атакующих ракет, и тут же влетел во вторую.
Скорость вращения достигла максимума, и большинство членов экипажа отключились или были к этому достаточно близки. Держались только Эрик, — что не странно, — и второй пилот, чего Эрик, честно сказать, заранее предположить не мог. Но Люк не только оставался в сознании, он — в отсутствие впавших в беспамятство оружейников, — взял на себя управление защитным периметром и продолжал понемногу играть с углами наклона энергетических щитов. Эрик хотел было сказать парню, как он его уважает, но на любезности не оставалось времени. Где-то слева — Эрик не стал уточнять где, поскольку все равно ничего поделать с этим не мог, — рванул один из ракетоносцев 93-й бригады.
"Светлая вам память, ребята…"
Потом, получив одно попадание в корму, ушел в прыжок "Буцефал", а догонявший его халиф превратился в маленькую короткоживущую звездочку голубого спектра. А Эрик в этот момент выпустил две ракеты по ближайшему к нему эсминцу — второй эсминец атаковали другие ракетоносцы, — и стал отваливать с курса, чтобы не влететь в очередное, им же самим созданное облако обломков. Но выполнить маневр без осложнений все-таки не удалось. Не одно, так другое, как говорится. Две противоракеты взорвались на параллельном курсе, и "Лот 3" снова попал "под раздачу". Еще два пробития внешнего корпуса, но внутренний корпус снова устоял. А еще через пару мгновений, один за другим приказали долго жить оба халифатских корабля, и обстрел прекратился.
"Уф…"
Эрик
— Комбриг! — Эрик не стал снимать шлем, сканировал пространство в общем режиме, пытался составить мнение о том, что происходило сейчас в системе Парацельса. — Какие будут приказания?
— Комбриг? — насторожился Эрик, не получив ответа. — Комбриг!
"Вот черт!"
Все те три минуты с хвостиком, что Эрик вел бой, он следил только за тем, что представляло для него "немедленный интерес". Но сейчас он перевел внутренний взор на дополнительную виртуальную панель — контроллер системы жизнеобеспечения, — и увидел, что отчеты о физическом состоянии комбрига и бригадного тактика с "экрана" исчезли. Потрясение было такой силы, что ему потребовалось не меньше двадцати секунд, чтобы взять себя в руки и разобрать вчерне случившуюся трагедию. То, что он в пылу боя посчитал первую серию пробитий корпуса несущественной, объяснялось очень просто. Компьютер передавал Эрику только ту информацию, которую считал жизненно важной. Пробитие внутреннего корпуса в командно-штабном модуле — таковой не являлось. Поэтому Эрик и не узнал, что двое из четверых членов штаба уже две с половиной минуты, как мертвы.
"Вот же глупость какая!"
Но на самом деле никакая это не глупость, а горькая правда жизни. Если не было других приказов, то по умолчанию главным для бортового компьютера являлась живучесть корабля, его боевые характеристики и пилот, который мог этим кораблем управлять. Все остальное в острой стадии боя отметалось, как несущественное, и сообщать об этом занятому делом человеку компьютер посчитал нерациональным. И, увы, был прав.
"Аминь!"
Эрик задействовал резервный канал связи и вызвал бригадного-разведчика.
— Гера, ты как?
— Про комбрига знаешь?
— И про тактика тоже, — подтвердил Эрик. — Как ты?
— Я ранен в обе ноги, но ты это и без меня знаешь.
— Что с Гарри? — спросил Эрик об инженере-связисте.
— Я жив.
— Хорошо, — Эрик уже принял решение, оставалось лишь воплотить его в жизнь.
— Гарри, переключи общую связь на меня и займись Герой. Поставь ему на ноги фиксаторы и обколи до пояса номером восьмым. Сможешь?
— Смогу.
— Приступай!
— Рик, что ты задумал? — спросил разведчик, ухвативший, видать, главное.
— Гера, не трать время попусту! — приказал Эрик.
Хотя разведчик был выше по званию, на борту корабля — да еще и в боевой обстановке, — главный всегда — пилот.
— Мне нужна оперативная обстановка, и времени у тебя пять минут. Потом, уж извини, номер третий, и спать!
— Разумно! — согласился разведчик.
— Всем! — объявил Эрик по бригадной сети. — На связи "Лот 3". Первый и второй — код 3–3. Применяю регламент 1–7. Перекличка!
В сложившейся ситуации, вопрос, кому командовать, решался очень просто. Регламент 1–7 означал, что бригада находится в чрезвычайной ситуации с острым дефицитом времени на принятие решения. При таком раскладе, командование временно — до исчерпания чрезвычайных обстоятельств — переходит к командиру командно-штабного корабля. Тем более, что у Эрика есть разведчик, и у него есть связь, а у всех оставшихся в строю экипажей нет времени на дискуссии. Этим все и объясняется.
Между тем, перекличка показала, что из семи бригадных ракетоносцев "на плаву" остались только пять. Один взорвался, получив несколько прямых попаданий противоракет, а второй — потерял ход, сильно ударившись при отстреле о хвостовую оконечность "Буцефала". Командир "Лота 4" обещал через пару часов устранить неисправности, — во всяком случае, получить хотя бы временный ход, — но сейчас последовать за всеми не мог.