Форт Далангез
Шрифт:
Не последнюю роль при штабе Николая Николаевича играет наш с тобой друг Дамка (Адам Ковших). Персонаж этот полон самых фантастических идей, некоторые из которых трезвомыслящий и практический Николай Николаевич охотно претворяет в реальность.
Ковших находится при штабе не просто так. Этот всемирно известный субъект — да простит меня Ковших за это имя существительное! — ищет повода совершить подвиг. Дело в том, что всех его несметных, как говорят и то же утверждает он сам, богатств не хватит на покупку орденов Российской империи. Георгиевский крест и иные награды не имеют цены. Они не продаются, а Ковшиху очень хочется заиметь парочку. Дамка — щедрый человек, но для приобретения новых наград необходимы иные качества. И вот Дамка ищет повода. Он буквально рыщет вокруг да около армейского штаба и офицерского собрания. Но как заиметь боевые ордена, не имея ровно никакого боевого
В открытую над ним не смеются. Напротив, выказывают всяческое уважение. Полагаю, сие показное уважение штабных связано с отношением Николая Николаевича, который всячески привечает Ковшиха. Командующий будто выжидает чего-то: знака свыше, стечения обстоятельств? В сложном механизме военных действий такая деталь, как Адам Ковших, вполне может пригодиться. Пока же Ковших принял на себя своеобразную и незавидную роль "придворного шута" при штабе Юденича. Я не верю в Бога, но верю в интуицию Николая Николаевича и уверен: Ковших ещё покажет себя. Ты же знаешь, у нас и встречают и провожают по одёжке. Но это в мирное время. А на войне иные правила. Понимаешь, тут всё по-настоящему и сразу видно кто каков. Причина: близость смерти, которая может настигнуть тебя в любую минуту. Шальная пуля, осколок шрапнели, лютый мороз, наконец. Действительно, убыль замёрзшими насмерть и обмороженными чудовищная в обоих противостоящих армиях. В настоящее время смерть от переохлаждения более вероятна, чем геройская гибель в бою. Ковшиха это категорически не устраивает, и потому он одет в тёплую шубу, гамаши и валенки.
Да, Ковших смешон. И не просто смешон. Он не боится, не стесняется казаться смешным. Это свойство его натуры является одним из проявлений воистину фантастической отваги.
Я не случайно уделил так много внимания Дамке. В своих поисках возможности для подвига он наконец добрался и до меня. Действительно, он буквально рыл, как крот, доказывая Николаю Николаевичу свою пригодность для подвига, ссылался на газетные статьи, в которых упоминался некий Леонид Однодворов. Николай Николаевич поначалу отнекивался, ссылаясь в свою очередь на то, что Леонида Однодворова не знает. Но мы-то с тобой знаем, кто таков Леонид Однодворов. А пуще того, мы с тобой знаем, сколь хорошо этот Леонид Однодворов умеет добиваться своего.
И Николай Николаевич, и я пытались объяснить Дамке, дескать, эпатажные выходки купчика — это одно, а полёты в боевой обстановке и боевая работа — это совсем другое. Всё напрасно! Не мытьём, так катаньем Дамка напросился летать со мной на одном из двух, приобретённых им же самим для Российской армии "ньюпорах".
Вкратце о "ньюпорах": это два несколько разных аэроплана. Первый, устаревшей модели, использовался ещё до войны в гражданских целях. Именно на этом аппарате мы с Ковшихом в 1914 году пытались установить мировой рекорд. Ты знаешь, чем это кончилось. Второй аппарат усовершенствованный, одноместный. Его используют как истребитель.
Подробнее о наших "ньюпорах" расскажу в следующем письме. Сейчас вестовой доставил мне из штаба новое задание. Итак, твой "Эльф" летит на разведку вражеской позиции на горе Девебойну".
Третье письмо поручика Мейера к его невесте Ленни Фишер из города Гродно. Писано в деревне Караурган в период между 15 и 29 декабря 1915 года:
"Здравия желаю, дорогая моя Еленушка!
Лена, Леночка, Аленка, Элен — и всё это ты. Как много имён для тебя можно найти в русском языке! Здесь, на войне, в воздухе и на земле я ощущаю себя совсем-совсем русским. Немецкий почти совсем забыл за ненадобностью.
А тебе напишу на русском языке о моём аппарате, как и обещал.
Мой "Ньюпор-10" — детище Деляжа.
Перед войной Деляж проектировал спортивные самолеты. Ты помнишь: на одном из таких двухместных аппаратов мы с Ковшихом налетали не одну сотню часов. Тогда я его до пилотирования не допускал, но под Эрзерумом в боевой обстановке всё обернулось несколько иначе. Рассказ об этом будет ниже.
В 1915 году Деляж приспособил один из своих самолетов на роль истребителя, превратив двухместную модель в одноместную. Самолет Деляжа представляет собой так называемый полутораплан. Верхнее крыло имеет нормальную ширину и находится над фюзеляжем. Под фюзеляжем находится нижнее крыло, которое при том же размахе значительно уже верхнего. Между собой крылья соединяются распорками
Ковших налетал со мной множество часов именно на двухместном "ньюпоре-10". Полёты эти носили разведывательный характер. Тут Ковших смог проявить себя как хороший фотограф и отличный разведчик. Без ложной скромности скажу, что наша съёмка внесла огромный вклад в планирование операции. Вкратце опишу тебе театр военных действий.
Характер местности Эрзерумского укрепрайона гористый, суровый, необычайно дикий. Земля изъязвлена глубокими ущельями, крутыми спусками и подъёмами. Путей сообщения, в европейском понимании этого слова, на всём этом пространстве совершенно нет. Дорогой называют конную тропу. Тропой — стёжку, протоптанную дикими животными. Все пути существуют исключительно для вьючного движения, поэтому передвижения по ним повозок колёсного обоза чрезвычайно трудны. Тем не менее эти вьючные тропы порой достигают значительной ширины и образуют некое подобие тракта. Такие "тракты" — существующие в течение тысячелетий исторические пути, ведущие к таким же историческим центрам жизни. Пролегают они по более или менее обширным и удобным котловинам. Мосты существуют только на переходах через значительные реки и на важнейших направлениях. Мосты эти, весьма прочной кладки, сохранились со времён глубокой старины.
Сам Эрзерум — очень древний город, расположенный на исторических путях от Чёрного моря в глубь материка, в Персию, и с юго-запада из глубин Анатолии на северо-восток в сторону Кавказа. Эрзерумская долина шириной 12–15 километров протянулась с востока на запад между двух параллельных высоких, диких и труднодоступных хребтов. Названия этих хребтов: Плантакетен и Каргабазар. Высота склонов достигает 10 000 футов. Оба труднопроходимы даже для пешего человека. Эти хребты чуть восточнее Эрзерума соединены нешироким гребнем в форме полумесяца, вогнутым в сторону Эрзерума. Этот гребень, Девебойну, круто обрывается в сторону города. В сторону русской границы склон его пологий. Девебойну представляет собой сильную оборонительную позицию, созданную самой природой и усиленную человеческими руками при помощи нескольких фортов. Об этом я расскажу дальше.
Эрзерум — чрезвычайно древний город, являющийся к тому же оплотом военной мощи османов. Пролетая над ним не один раз, я успел разглядеть похожие на слоёный пирог крепостные стены. Похоже, крепость несколько раз достраивалась.
Крепость окружена поясом фортов. Три из них — Сурб-Нишан, Алахи и Кемертли — расположены к востоку от Эрзерума, а один к юго-западу от него. Уже поминавшаяся мной выше гряда Девебойну располагается верстах в 8—10 к востоку от Эрзерума. У перевалов через Плантакетен, там, где проходят горные пути в обход позиции Девебойну, расположены два форта современного профиля. Их относительно недавно построили немцы. Эти форты вместе с труднопроходимым горным массивом Плантакетен защищают позицию Девебойну с юга.
Гребень Девебойну является северным отрогом хребта Плантакетен, слит с последним. Подходя к массивам Каргабазара и Думлу-дага, он круто обрывается у тесного ущелья меж ними, так называемого Гурджи-богазского. Этот проход запирается двумя фортами, расположенными у северной и южной оконечностей прохода. Названия фортов соответственно — форт Карагюбек и форт Тафта. Таким образом, и с севера фланг Девебойну обеспечивается надёжно.
Сама позиция Девебойну, фланги которой так надёжно защищены, представляет собой горный гребень.