Форсу

Виктим Дмитрий

Судя по эмпатическим сигналам, идущим от Мики, её эмоции не касались сексуальной сферы, но она испытывала лёгкое волнение и озабоченность, что может оставить к себе равнодушной или, что ещё хуже, не понравиться мне. О-о-ох! Ну как я мог её разочаровать? Я просто не мог не смотреть на неё и не любоваться созревающей девичьей фигуркой, разогнав пинками из головы все психологические загоны, касающиеся своей "педофильности".

Впрочем, мои внутренние блюстители морали довольно быстро сами заткнулись, отметив, что Мика заметно округлилась и значительно прибавила в женской привлекательности за то время, пока я её не видел. Ну или же она и раньше такой была, просто одежда

это скрывала. Грудка у энесты была небольшой, с по-девичьи заострёнными формами. Но между ног уже имелось некоторое количество жиденькой растительности с рыжеватым отливом, и это дало мне ещё один позитивный довод: волосы растут, значит не маленькая… и даже почти взрослая уже.

Ох, блин, если бы ещё не общая невинность и не чистота её помыслов, которые ловили все органы моих чувств, в том числе и эмпатические, я бы вообще не испытывал неловкости. Соблазняя меня, эми совсем не думала о сексе, она словно проверяла свою способность меня соблазнять. И лишь настроившись на эстетическое восприятие юной красоты, я сразу привёл все свои морально-этические дроби к общему знаменателю и добился душевного комфорта.

— Залезай в воду, — с улыбкой предложила Мариша юной неолетанке. — Она горяченькая и очень приятная.

— Успею, — ответила та и повернулась ко мне попкой, изящно прогнувшись в талии и приподняв ягодицы вверх.

Твою ж мать! Почувствовав, что у меня начинается эрекция, я, кажется, покраснел. Но ещё больше смутили меня слова супруги, которая, нащупав под водой Диму-младшего, пробуждающегося ото сна, сдала меня со всеми потрохами.

— Эй, да у него встал! Хи-хи, всё, уже можешь заканчивать свою проверку. Определённо ты ему нравишься. И даже очень нравишься во всех смыслах.

Мне тут же захотелось утопиться со стыда, и я хотел было поспешно оправдаться. Но, ощутив всплеск радостного удовлетворения, исходящего от Мики, вовремя прикусил язык. Эми буквально просияла от удовольствия, а следовательно, ох, не стоило мне ничего говорить. Аккуратно, без брызг она залезла в воду и тут же приблизилась к нам с Маришей, обнимая меня спереди и завершая приготовление своеобразного сэндвича из тел.

Читай на Книгоед.нет

— А-а-а! Я сейчас помру! — простонал я. — Мика, это очень смущает.

— Почему? — спросила она невинно, и в её голосе не было ни капельки флирта, только любопытство.

— Потому что Мева в тебе ещё спит, но ты будишь Меву мужчины, — ответила за меня её мама. — А вот в ком Мева пробудилась и уже бушует вовсю, так это во мне. Поэтому давайте скорее приступим к делу, пока терпение моё не лопнуло.

Она поднялась из воды, дотянулась рукой до резинового коврика, приготовленного заранее, пододвинула его к краю обрывистого берега и уселась поудобнее, разведя ноги в стороны и недвусмысленными взглядами давая мне понять, кто между ногами её должен находиться.

— Да, точно, — согласилась Мариша, отпуская меня. — Пусть Дима покажет свои навыки укрощения неолетанской Мевы, а мы с тобой посмотрим, Мика. Это должно быть очень интересно и поучительно. Как ты к этому относишься? Согласна?

Юная энеста сохраняла объятия ещё несколько секунд и даже вроде бы покрепче стиснула меня, но затем медленно кивнула и неохотно разжала свой захват. Потом она сама подвела меня за руку к своей маме, поставила напротив неё и уселась на дно водоёма, справа от неё, погружаясь в воду до самой шеи и приготавливаясь смотреть. Мариша заняла зрительскую позицию слева и с улыбкой кивнула мне, мол, начинай, зрители готовы.

— Лучше сразу опустись на коленки, — подсказала сёкая. — Лимоника хоть и опытная ами, контролирует себя,

но правило это тебе всё равно надо усвоить. Любую энесту инстинктивно тянет мужчину поцеловать, после чего член его очень быстро оказывается у неё во влагалище. И если ты рассчитываешь на оральный секс, лучше всего будет, если рот твой соединится сперва с нижними губами неолетанки.

«Ох, боже!» — подумал я и, погрузившись в воду, сделал гребок руками, заплывая в "ущелье" между двумя фундаментальными ногами Лимоники. Я обвёл глазами её массивные мощные бёдра и мысленно застонал от нахлынувшего на меня восхищения. Провёл пальцами по внутренним сторонам бёдер, смакуя ощущение нежного бархата, поцеловал одну ногу, потом вторую и, приблизившись к пункту назначения, решился, наконец, посмотреть на главную достопримечательность этой экскурсии.

Матерь божья! Какой класс! Я, конечно, уже видел сегодня киску Лимоники и даже с близкого расстояния её лицезрел, но открывшийся ракурс был просто великолепен. Покрытые тёмной растительностью массивные дольки оказались слегка разведены в стороны, открывая глубокую нежно-розовую расселину, поблёскивающую густой влагой. Толстый и довольно крупный клитор около трёх сантиметров длиной напряжённым штырьком торчал вверх и вперёд, словно орудие, готовое к бою. А в нижней части вагины, прямо под массивным уринальным холмиком с крупной дырочкой на вершине, располагалось приоткрывшее свой зев, истекающее соком и хищно шевелящее краями влагалище. И стоило только мне на него посмотреть, как оно расширилось ещё больше, словно приглашая к себе в гости.

Господи! У меня просто глаза разбегались от этой красоты. Мне хотелось поприветствовать все её части. Я зарылся губами в короткие густые волосы, проскользил ими вверх, пощипывая мягкую и податливую, как подушечка, дольку, добрался до твёрденького штырька клитора, захватил его ртом и с наслаждением пососал. Потом прошёлся по второй дольке до самого низа, снова поднялся до клитора, обводя языком его крепкое тельце по кругу, снова пососал и уже потом стал спускаться вниз по наполненной густым терпким соком ложбине, вылизывая её и обсасывая, подбираясь к глубокому хищному колодцу и чувствуя, как тело моё охватывает характерный сексуальный жар, вызванный амосовым опьянением.

И вот кончик моего языка достиг скользких вибрирующих краёв, обошёл их по кругу, слизывая вязкие кисло-сладкие капельки, и стал погружаться вовнутрь, предусмотрительно сворачиваясь трубочкой.

— Х-х-а-а-ар-р-р! — сладостно прорычала Мони, блаженно приподнимая киску навстречу моему рту, и с сочным чмокающим звуком всосала меня в свои недра.

«Ох!» — мысленно простонал я, чувствуя, как сильно засасывается мой язык, уходя сразу же на максимальную для своих естественных размеров глубину. Это было экстремально. Риса никогда так сильно мой язык не натягивала.

— М-м-м! Класс! — выдохнула неолетанка, и в глубине её тела стало быстро разгораться розовое зарево. — У мужа моего язык подлиннее, — хихикнула она. — Но твой тоже неплох. Ну ты меня и раздразнил, балбес. Едва сдержалась, чтобы не дёрнуть со всей силы. Остался бы без языка, знал бы впредь, как томить ожиданиями неолетанку. А с юной эми такого вообще нельзя делать, ясно тебе? Она просто не утерпит и трахнет тебя. М-м-м! Боги! Как же хочется поглубже всосать!

Мони крепко прижала меня к вагине, надавливая голенью на мой затылок, а потом, порыкивая от удовольствия, стала раскрываться ещё шире, распахивая своё влагалище и наползая его краями на моё лицо. Если кто-то видел, как удав заглатывает кролика, наверное сможет представить, как такое движение выглядело со стороны.