Форсу

Виктим Дмитрий

— Лови, — шепнула мне Мара, и я ощутил импульсы наслаждения, идущие от неолетанки.

Эмпатия! Боже, как классно! Как восхитительно она наслаждается мной. Душу наполнило глубокое ощущение счастья. Я с восторгом отследил, как стремительно взлетает на пик своего удовольствия энеста и услышал торжествующий рык, с которым она сотряслась в оргазме. Ами резко навалилась на меня сверху, почти что легла, вдавив в матрасик своей тяжестью, и сладострастно вздрагивала, выплёскивая в меня потоки жара.

Ощущения были очень странными, но приятными неимоверно. Неолетанка

будто действительно чем-то извергалась в меня, наполняя изнутри. Мне сложно было понять, иллюзорные это ощущения или настоящие. Но по тому, как в яичках моих нарастало ноющее давление, чувство переполненности было очень достоверным. А потом из члена моего будто пробку выдернули, пронзая его потрясающим кайфом, а заодно открывая шлюзы. Я выстрелил мощно, подобно бутылке шампанского, и очень кайфово.

Капе-э-э-ц! Боже ж мой, я и не думал, что будет настолько приятно. Тело тряслось уже во второй по счёту разрядке и просто сгорало от блаженства, переполняющего меня.

— Всё, — услышал я нежный шёпот на ухо. — Теперь ты больше не девственник. Поспи. Твоему организму нужен отдых и время, чтобы очиститься от страсти, которой я тебя наполнила.

А блаженство моё постепенно превращалось в туман, окутывающий сознание. Он убаюкивал меня, делал невесомым и уносил в царство Морфея.

* * *

Как оказалось потом, проспал я часов восемь, вернувшись в сознание, как раз когда имение начинало готовиться ко сну и многие его жители собирались спать. Пока я был без сознания, меня перенесли в покои Мариши и уложили на постель. Весь оставшийся день я дрых в её комнате, а когда проснулся в одиннадцатом часу вечера, Тинка, повизгивая от счастья, набросилась на меня с поцелуями и обнимашками.

Это было ошеломляюще и позитивно. Никогда ещё моё пробуждение не было столь приятным. Однако я ещё очухаться не успел, а пикси, сопя от нетерпения, устраивалась промежностью на моих губах. Потом мелкая девушка замерла с блаженной улыбкой на устах и в рот мне ударила сладкая фруктовая струйка, сопровождавшаяся мощным потоком оранжевой энергии. Тинка накопила в себе столько жидкости, ожидая, пока я проснусь, что писела, наверно, больше минуты и, кажется, полностью удовлетворилась оранжевым удовольствием. Судя по тому, как она блаженно распласталась на моём лице, выбрызнув последние капельки, и замерла в полной расслабленности, ей ничего больше не было нужно.

— Тинка, ты что же, всё время терпела, пока я спал? — обеспокоенно спросил я, когда Мариша аккуратно убрала с моего лица крылатую девушку.

— Ну вот ещё! Да я бы лопнула! — откликнулась пикси, пытаясь состроить сердитую мину, однако наполнявшее её в этот момент удовольствие свело все усилия на нет.

— Тинка у нас очень отличилась сегодня, — радостно сообщила Мариша. — Она наградила Клару седьмым зелёным листом, представляешь? А потом и розовый листик поставила, а за ним и второй оранжевый. Я просто обалдела. Теперь у нас в имении целых три розоволистых пария.

— Я взяла на попечение ещё один цветочек, — самодовольно сказала пикси. — Потому что мой любимый цветочек совсем разленился и соизволил нагло дрыхнуть

весь день. Так что имей в виду, муж мой. Станешь отлынивать — и я заведу себе жёнушку, и всё внимание впредь буду уделять только ей!

— Ну я же не специально, — расстроился я. — Извини, пожалуйста, Тиночка. Я постараюсь больше так не делать.

— Будешь-будешь, — проворчала пикси. — Мариша мне всё уже объяснила. Пока привыкаешь к наркотикам этих четырёхруких, будешь спать. Поэтому давай делай это скорее, я даю тебе отпуск на недельку. Можешь почаще заниматься неолетанским сексом; чем больше амосы энесты в тебя вольют, тем быстрее ты к ней привыкнешь.

— Спасибо, — улыбнулся я крылатой девушке. — Ты — добрая жена.

— Добрая, но со своими потребностями, — мстительно ухмыльнулась пикси. — Пока будешь к наркотиками привыкать, я займусь другим цветочком. Так что имей в виду. Затянешь с тренировками — и я могу увлечься другой.

— Я буду стараться, моя королева, — заверил я супругу, шутливо складывая ладони у груди в умоляющем жесте. — Пожалуйста, не лишайте меня своей милости.

— Ладно, рыцарь мой, — подыграла мне Тинка, принимая величественную позу. — Так и быть, пока что я буду ждать и следить за твоим усердием.

Мариша рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Ну, потешили! Может, вам театральную труппу сформировать? Будете спектакли ставить.

— Ну вот ещё, — надменно хмыкнула Тинка, не выходя из образа. — Королевам не пристало опускаться до таких низменных вещей.

— Браво! — продолжила хихикать Мариша и зааплодировала.

— Послушайте, а как Клара согласилась на оранжевое удовольствие? — спросил я. — Она же терпеть его не могла.

— Как-как, да я чуть не обсикалась, пока ты спал, — сердито ответила Тинка. — Вот и решила воспользоваться запасным цветочком. Я вообще не знала, что Клара может быть против. Я ведь уже писела ей в рот, когда ставила розовый лист, и она не возражала.

— Ну и что? — спросил я, сгорая от любопытства. — Как Клара отреагировала?

— Да она чуть не съела меня от удовольствия, — захихикала пикси и порозовела от приятных воспоминаний. — Мой сок ей очень понравился. Я начинаю уже побаиваться эту темноволосую дылду. Уж больно плотоядно она стала на меня смотреть.

Все мы рассмеялись этой шутке, и я посчитал за необходимость супругу похвалить.

— Класс, Тинка, ты молодец. Просто садовод-грандмастер! Прорастить три листика за один день, да ещё один проблемный. Это надо быть настоящим асом.

— Хи-хи, я волшебное существо, — откликнулась очень довольная пикси. — У меня просто не может получаться плохо. Но всё равно Клару я люблю гораздо меньше тебя, поэтому розовая веточка получилась похуже.

— Но она всё равно сильная, — заверила Мариша, — заметно сильнее двух других. Безусловный первый класс. Так что розовые листики должны появляться очень быстро.

— Завтра выращу второй, — с удовольствием сказала Тинка. Судя по всему, опека над другим "цветком" её нисколько не утруждала, а, наоборот, радовала. — Хы-хы, пока Димочкин дрыхнет, — добавила она мстительно.