Форпост. Земля войны
Шрифт:
– Да все я понимаю, – поморщился Игошин. – Если мы Абдуллу не остановим совместными усилиями, он нас поодиночке сожрет и не поморщится. Я уже про китайцев молчу, они вообще обречены, а если шайтанов одолеем, мы, как минимум, Чайнатаун под свою руку возьмем. И у хунхузов оставшихся базы не будет. М-да, похоже, нет у нас другого выхода. Вот только людей больше к себе на ПМЖ не примем, иначе не прокормимся. Промежуточную стоянку обеспечим, а дальше вы беженцев к себе уводите. Мы уже и так всю дичь
– Договорились, мужики. – Сергей поднялся на ноги. – Ну, спасибо за хлеб-соль, мы пойдем. Время дорого.
– Переночуете, поутру пойдете, – не терпящим возражения тоном откликнулся глава лесозаводцев. – Ночью в море делать нечего. Володя вас сейчас в общежитие определит, а за посудину свою не беспокойтесь, возле нее надежного часового поставим.
– Не надо часового. Мы палатку разобьем, чтобы ваших не стеснять, спальники есть, да и ночи теплые, лучше на свежем воздухе переночуем.
– Ну, как хотите, – пожал плечами Игошин, – хозяин – барин.
Распростившись с хозяевами, путники направились на берег готовить себе ночлег.
– Не можешь ты, Серый, без приключений! – укладываясь поудобней, ворочался на своем ложе Казанцев. – Только из одной заварухи выбрались, как ты в новую лезешь, еще хлеще первой.
– Опять ты недоволен, – буркнул Спиридонов. – Вообще-то это дело сугубо добровольное, тебя никто не заставляет. Как говорится, баба с возу, и волки сыты.
– Потехи час.
– В смысле?
– Правильно говорить: баба с возу – потехи час, – зевнув, благодушно пояснил Василий. – Да я, собственно, и не отказываюсь от участия, так больше, для порядку ворчу.
– Может, дадите уже поспать, умники? – подал голос со своей лежанки Сашка. – Бубнят и бубнят без остановки.
– О, великий немой заговорил! – поднял голову лейтенант. – Это же надо, за день ни слова не проронил, а тут такая длинная речь.
– Спи! – в один голос рявкнули приятели на говорливого дэпээсника.
– Сплю-сплю.
Наконец, все угомонились, но сон почему-то не шел. Сергей лежал на спине, уставившись в усыпанное звездами небо, прислушиваясь к равномерному сопению товарищей. С одной стороны, служить и защищать было его профессией, нет, скорее, даже призванием в той, прошлой жизни. И он гордился этим, как бы громко это ни звучало, и, если бы дело касалось его одного, бывший разведчик и бывший опер свято и безоговорочно верил бы в правильность принятых решений, но сейчас червем грызли сомнения. Имеет ли он право втравить доверившихся ему людей в бойню, последствия которой туманны и непредсказуемы? Поймут ли его? Пойдут ли за ним? Ответы на эти вопросы в голову не приходили. Постаравшись отбросить назойливые мысли, закрыл глаза и стал проваливаться в забытье, из которого его вырвал тихий
Не открывая глаз, он перехватил кисть чужой руки и, перекатившись, подмял под себя неизвестного, свободной рукой выхватывая нож. Незнакомец как-то жалобно по-детски пискнул, и только теперь Спиридонов понял, что перед ним женщина.
На помощь подскочили разбуженные шумом товарищи, луч фонарика выхватил из темноты испуганное девичье лицо и длинные густые волосы.
– Ты кто? – Старлей был настолько ошарашен, что едва не выпустил пленницу.
– Это же я, Катя, не узнаете? Вы меня вчера ночью спасли. Слезьте с меня, пожалуйста, вы очень тяжелый.
– Вот так диверсанта поймал! – фыркнул Сазанов. – Точно она, только отмытая.
Действительно, горячая вода, полноценный отдых, расческа и чистая одежда чудесным образом перевоплотили измордованную замарашку в привлекательную молодую женщину, что без труда можно было разглядеть даже в неярком свете карманного фонарика.
– Да слезь ты уже с девицы-то, медведище! – поддержал приятеля Казанцев. – Ишь, облапил. Такую красоту угробишь, всю жизнь потом страдать будешь.
Сергей, смутившись, отпустил пленницу и поднялся, пряча клинок в ножны и отряхиваясь.
– Ты чего, красна девица, по ночам не спишь, людей пугаешь? – насмешливо поинтересовался Василий. – Еще чуть-чуть, и зарезал бы тебя дяденька со страху-то.
– Вы извините, что так получилось, я попросить вас хотела.
– А до завтра нельзя было с просьбами подождать? – проворчал Спиридонов. – Только засыпать начал.
– Я просто не подумала.
– А надо было подумать.
– Не обращай внимания, Катюша, – поспешил успокоить готовую расплакаться девушку Казанцев, – это он, когда не выспится, всегда такой ворчливый, а так дядя добрый, мухи не обидит. Так о чем ты попросить хотела?
– Возьмите завтра меня с собой, пожалуйста.
– А здесь-то тебе чем плохо? – удивленно поднял брови Сазанов. – Вроде встретили как родную. Тебя что, обижают?
– Нет, они хорошие, – Катя всхлипнула. – Просто у меня, кроме Степы, никого не было, а его… убили. Я больше тут не хочу жить, страшно.
– Не плачь, – Сергей успокаивающе погладил девушку по плечу. – Поговорим завтра с Борисом Викторовичем, если он не против, возьмем тебя с собой. Иди, ложись спать, а утром приходи. Хорошо?
– А вы без меня не уплывете?
– Вот, блин, взрослая девица, а ведешь себя как ребенок. Я же сказал нет, значит, нет.
Дождавшись, пока бывшая пленница, охраняемая увязавшимся провожать Сашкой, исчезнет за оградой поселка, Спиридонов улегся на свой спальник и до утра забылся глубоким сном без сновидений.