Форпост. Земля войны
Шрифт:
– Спиридонов Сергей, – пожав протянутую руку, отрекомендовался бывший оперативник.
Что-то неуловимое мелькнуло в глазах Игошина, а стоявший за его спиной шкаф Володя заметно напрягся, и ствол его автомата смотрел теперь прямо на пришельцев.
– Наслышан про тебя, гражданин Спиридонов, – Игошин пристально посмотрел в лицо, интонацией выделяя «гражданина», – и не могу сказать, что слышал хорошее. Вы вот что, коли люди мирные, сдайте оружие от греха подальше. А товарищ Еремеев присмотрит за ним, пока мы беседовать будем.
– Спокойно, парни, делайте как я. – Сергей обернулся к своим растерянно застывшим от такого поворота событий друзьям, а затем, спокойно глядя в глаза «председателю», снял
Дождавшись, когда бросающие вокруг встревоженно-недоуменные взгляды парни снимут с себя пояса с оружием и тоже отдадут их Володе, Игошин жестом предложил следовать за собой. Омоновец подтвердил приглашение, красноречиво указав направление стволом «калаша», и двинулся следом, замыкая процессию. За ними потянулась настороженно притихшая толпа аборигенов.
Поселок лесозаводцев находился на вдающемся в море мысу, усеянном огромным количеством разнокалиберных камней, причем даже невооруженным глазом было заметно, что многие из этих камней носят следы обработки. Неказистые на вид, крытые камышом жилища и защищающая поселок стена также были сложены из этого буквально валяющегося под ногами материала. В окнах блестели стекла, явно извлеченные из автомобилей, улицы содержались в практически образцовом порядке. На вышке у калитки маячил автоматчик, одетый в синюю дэпээсную униформу.
Омоновец втолкнул Сергея в небольшой каменный сарай, закрываясь, заскрипела в кожаных петлях связанная из разнокалиберных жердин дверь. Возле нее встал молодой, коротко остриженный парень в милицейских брюках и бронежилете, по случаю жары напяленном прямо поверх изрядно застиранной майки-тельняшки, с коротышом-«АКСУ» на плече. Спиридонов прильнул к щелястой двери и проследил, как конвоиры уводят Сашку и Василия в приземистое, украшенное двумя подслеповатыми окошками строение. Когда приятели, сопровождаемые мебелеобразным Володей, скрылись из виду, Сергей решил осмотреть поселок. Тот состоял примерно из дюжины разнообразных зданий, значительно отличавшихся друг от друга размерами и некоторыми архитектурными особенностями, а также степенью завершенности. Объединяло их одно – строительным материалом для здешних жителей, как уже заметил Сергей, служили глыбы известняка, в изобилии валявшиеся повсюду. Прилепившись к внешней каменной ограде, окружающей селение, постройки полукольцом охватывали обширную очищенную от камней площадь, посреди которой возвышалась пара исполинских пирамидальных тополей и торчала полуметровая ограда колодца.
Закончив осмотр местных достопримечательностей, он отошел от входа и, усевшись на кучу сена в углу, принялся изучать свою темницу. Тыльная и правая стенки сарая удивляли своей гладкостью и, по-видимому, являлись частью какого-то старинного, теперь разрушенного здания, в то время как другие две стены, очевидно, были пристроены уже нынешними поселенцами. Впрочем, сейчас Сергея больше интересовало не загадочное прошлое его тюрьмы, а настоящее или, скорее, даже будущее. Потекли томительные минуты ожидания.
Наконец, дверь распахнулась с глухим стуком, и на пороге, пригнув голову, чтобы не зацепиться за низкую притолоку, появился охранник в милицейских брюках.
– Пошли, – коротко бросил он.
– Пошли, – невозмутимо пожал плечами старлей и вышел на улицу. Яркий солнечный свет больно резанул по привыкшим к полумраку сарая глазам. Зажмурившись и прикрывая лицо ладонью, он обернулся к конвоиру: – Куда идти-то?
– Туда, там тебя ждут, – ткнув пальцем в тот самый дом, куда увели Сазонова и Казанцева, лаконично бросил охранник и, к удивлению Спиридонова, поправив ремень автомата, развернулся и направился совершенно в другую сторону.
Бросив недоуменный взгляд на
Судя по спартанской обстановке, это было не жилое помещение. Вся мебель состояла из стеллажа из жердей и ивовых прутьев, на полках которого, помимо нескольких глиняных посудин, лежало и стояло около полутора десятка различных книг, журналов и тетрадей, громоздившейся в центре комнаты ровной и плоской известняковой глыбы, очевидно заменяющей стол, автомобильного кресла возле нее и пары длинных лавок из связанных между собой жердин, уложенных на каменные основания.
В кресле восседал бывший глава лесозаводской поселковой администрации, на лавочке справа от него устроились оба спутника Сергея. Они о чем-то оживленно и вполне миролюбиво беседовали.
– Проходи, товарищ Спиридонов, – приветствовал вошедшего Борис Викторович, причем на сей раз с упором на слово «товарищ», что старлей расценил как добрый знак. – Проходи, присаживайся. Ты уж извини, что пришлось тебя в изоляторе подержать, но, сам понимаешь, такие слухи нехорошие до нас дошли. Да ты не переживай, ребята твои все мне рассказали. Опять же Стаса Войтенко я хорошо знаю, раз он тебе поверил, значит, все нормально.
Подошедший Еремеев молча положил на стол перед Сергеем его «АКМС» и так же молча уселся рядом. Жерди скамейки затрещали и ощутимо прогнулись под его весом.
– Ну, раз мы во всем разобрались, и недоразумение улажено, давайте пройдем в столовую, – радушно предложил председатель. – Там уже Анжелика Гавриловна стол накрыла, вот за обедом и поговорим.
Мебель в достаточно просторном, прохладном помещении столовой большой изысканностью и изяществом не отличалась и состояла из длинной, гладкой известняковой плиты, изображающей стол, и двух или трех десятков больших плоских булыжников, служивших табуретами. Однако стол-плита был накрыт по-праздничному и довольно разнообразно по здешним меркам. В глиняных мисках исходила паром горячая мясная похлебка с плавающими на поверхности кружочками жира и листочками какой-то зелени, на широких плоских блюдах грудой лежали куски отварной дичины и запеченной на углях до аппетитной, румяной, хрустящей корочки рыбы. Подплывшая к столу пышная, как сдобная булка, лучезарно улыбающаяся начальству Анжелика Гавриловна торжественно водрузила на стол кривобокий керамический кувшин, шибающий в нос запахом хорошо перебродившей бормотухи.
Пока гости насыщались, Игошин поведал им историю своего поселка. Когда произошла катастрофа, глава поселковой администрации возвращался на своем «уазике» с совещания из райцентра. Началась страшная гроза, машина остановилась возле поста ДПС, на котором, по случаю проводимой милицией операции «Конопля», находился усиленный наряд из трех сотрудников ГИБДД, местного участкового и двоих омоновцев. Вот всей этой компанией они и ухнули непонятно куда, вместе с автобусом, переполненным китайскими туристами, а вернее, торговцами и гастарбайтерами, несколькими частными автомобилями и их владельцами, а также старой раздолбанной «таблеткой» [20] с тремя охотинспекторами, возвращавшимися с рейда. К счастью, перенос обошелся без жертв, если не принимать в расчет нескольких переломов и огромного количества синяков и ушибов. Почти неделю мотались по степи, собрав еще несколько десятков колонистов. Потом люди долго пытались понять, где они находятся. А когда поняли, что возврата к прежней жизни не будет, по крайней мере, в ближайшее время, решили обустраиваться на новом месте.
20
«Таблетка» – обиходное название автомобиля УАЗ-452, обычно используемого в качестве санитарной машины.