Форпост - 3 [СИ]
Шрифт:
«Хорошо!»
Ваня доел свеклу и вытянул ноги. В этой камере никак не получалось лечь и вытянуться. Даже по диагонали. Встать в полный рост тоже не получалось, но со временем Маляренко приноровился на такие мелочи внимания не обращать. Зато почти вусмерть отбитая каменной картечью правая рука снова начала шевелиться! Да и бок тоже почти зажил и можно было переворачиваться на ледяном каменном полу совершенно свободно. Вот!
Маляренко и понятия не имел, сколько времени он тут провёл. В почти полной темноте. Поначалу, кроме неудобств связанных с размерами
«А чего… человек такая скотина — ко всему привыкает!»
— Ахмееед! Ты меня слышишь?
Бум! Турок стукнул камнем по стене.
— Спасибо, Ахмед. Было очень вкусно. Тешеккюр идирим!
«Если я правильно помню»
Единственная поездка в Кемер запомнилась Ване на всю жизнь.
Бум.
«Пожалуйста, Иван-паша!»
— Так вы, отец Илия, говорите, что этот Иван поговорить любит? — Владыка задумчиво водил пальцем по длинному усу.
— Любит, батюшка. На отвлечённые темы. Про собаку свою, про…
— Ну так дайте ему поговорить. Может, чего и сболтнёт. Запомни сам и Васе своему передай — пытку запрещаю.
Костя метнул взгляд на полковника. Тот снова одобрительно кивнул. Чуть-чуть. Едва заметно.
«А Илюша то по краю ходит! Зарвался совсем…»
— Батюшка, — Илия снова встал и низко поклонился, — может быть, всё-таки, совместить?
— Что?
— Разговор и… э… принуждение. На свежий воздух его, батюшка. На солнышко. А? Небось по солнышку то он соскучиться уже успел?
Контрразведчик хихикнул. Полковник скрипнул зубами, а Костя сделал вид, что его здесь нет. Владыка колебался. Эта история с упёртым русским мужиком ему уже порядком поднадоела. Вытерпеть то, что вытерпел этот человек, дано было не каждому. Сам отец Пётр был совсем не уверен в том, что он сам бы смог это пережить. Даже ради Веры.
Он уже готов был согласиться с тем, что этот человек попал в этот переплёт случайно. Во чужом пиру похмелье, так сказать, но Настя… супруга чётко сказала «работайте дальше». И это при том, что от одного слова «пытка» её начинало тошнить! Это что-то значило.
— Ладно. Два дня. Здесь. Возле главного входа. И посади позади своего человечка, Илья. Пусть слушает. И запоминает.
Блаженное ничегонеделание продолжалось три дня. Ваня как следует отоспался и даже слегка отъелся — Ахмед носил ему просто-таки царские блюда! Свекла, капуста и странные сладковатые корнеплоды, немного по вкусу напоминающие картошку. Лепота!
Эти шаги он узнал во сне. Глаза открылись моментально, а в животе разлился жуткий холод. Иван непроизвольно начал дрожать. И чем ближе были эти шаги, тем сильнее его колотило.
Маляренко ненавидел себя за это чувство страха, но он ничего не мог поделать со своим телом. Оно жило отдельной жизнью и ему, телу, очень не нравилось, что от него каждый день по чуть-чуть отжигают. Разуму Ивана это тоже не нравилось, но он, разум, по крайней
Ваня потянул носом затхлый воздух пещеры. Сломанный нос постепенно обрёл способность к обонянию и стал различать запахи. Дыма не было. Не было и весьма специфичного запаха раскалённого железа.
Маляренко снова потянул носом воздух.
«Да неужели?»
Дверь резко распахнулась. На пороге стоял всё тот же Василий Алибабаевич и всё так же весело ухмылялся.
— Маляренко! На выход! С вещами!
— Салам, Алибабаевич! На… иди.
Дежурный удар в диафрагму Ваня даже не заметил. Подтянув спадающие штаны, он двинул «на выход».
— Мужики, вы чего? Я сегодня не в форме…
— Заткнись. — Неизвестный Ивану солдат содрал с него штаны и, крепко взяв за локоть, вывел голого Ваню из пещеры на улицу.
«Да и фиг с ним! Как хорошо!»
Было очень раннее утро. Как бы даже ещё и не ночь. На востоке едва начало светать, а всё небо было всё ещё усыпано звёздами.
«Сияй, безумный бриллиант!»
В башке пиликал Пинк флойд, отчего крыша ехала капитально. А может, всё дело было в кислороде.
Ветер, шумевший в соснах, густо растущих на склоне горы, был таааакиииим вкусным! Ваня ветел головой и дышал, дышал, дышал. То, что его сейчас казнят, он уже понял. Как это будет, его совершенно не интересовало. Он просто шёл, радуясь тому, что босые ноги вместо камня ощущают траву и никак не мог надышаться.
«А-ФИ-ГЕТЬ! А я-то, дурень, думал, что «перед смертью не надышишься» это просто расхожая фраза!»
Неизвестный солдат и известный Василий привели Маляренко на утоптанную площадку перед ещё одним входом в пещеру. Судя по обилию построек перед воротами, ведущими вглубь горы, это была одна из главных и весьма плотно заселённых пещер. Вся эта площадка была огорожена высоченной, метров в пять, каменной стеной, по которой ходили часовые. Ещё на ней была здоровенная деревянная вышка, очень похожая на те, что стояли в Севастополе и Бахчисарае. Возле ворот горел костёр, вокруг которого сидело ещё шесть или семь солдат.
— Здарова, мужики!
— И тебе… — Дежурный осёкся. Мимо него два младших послушника из службы внутренней безопасности вели весёлого и голого мужика, — … не хворать.
Старший дежурной смены отвернулся. Эти попы достали, но идти против них это… Вон, один уже пошёл…
Голого мужика отвели на площадку возле главных ворот. Там, в ожидании руководства уже с полчаса, зевая и вяло переругиваясь, сидело четверо ополченцев. А на земле лежала громадная буква «х». Андреевский крест. Когда до Ивана дошло что это за штука, он даже немного возгордился.