Формула
Шрифт:
– Жуан?
Я поднялся, постарался посмотреть ему в глаза.
Бертье устало махнул рукой.
– Что теперь, Жуан? Действуем согласно плану, или…
Поднявшись, стоя по колено в грязи, я отсалютовал ему:
– Герцог… маршал…Vive la Emperatour!
Нам редкостно повезло – в этой сутолоке, пальбе, а главное – во всём этом дыму никто ни черта не видел. Позже мы могли сказать, что под императором убили лошадь. Собственно говоря, её убили тоже. И нам поверили.
Тот, кто был нам нужен находился
…Моле нашёл именно я – года три назад, если память мне не изменяет. Его сходство с императором сначала показалось мне просто забавным. Потом, когда мы прошли в Фонтенбло мимо восторженно вытянувшихся гвардейцев, я понял, что за этим может таиться нечто большее, чем розыгрыш.
Император высказал своё одобрение. Так всё началось – и за Моле последовали другие.
Нам никого не пришлось уговаривать. Все актёры мечтают сыграть большую роль – независимо от меры своего таланта.
За всё время убрать пришлось двух.
Они переигрывали.
В последнее время я начал привыкать к неожиданным телефонным звонкам – обычно они раздаются вполне своевременно.
Этот, правда, пришёлся некстати – я был угнетающе трезв и продолжал тревожно ощупывать свою конечность. Возможно, моё сиплое «Слушаю…» позвучало не лучшим образом.
Собственно говоря, что у нас на часах? С этой новой жизнью я привык спать и бодрствовать по потребности – а, между прочим, мы продолжаем жить среди людей.
– Аркадий Сергеевич?
Голос, который следует записывать на автоответчики. Но, как известно, такие голоса стоят дорого – а экономия на потребителях закладывается в прибыль. Поэтому мы продолжаем слушать мерзкие голоса в мерзком воспроизведении.
– Да, это я.
Не лучший вариант, но примерно таков мой тембр на протяжении последних пяти-семи лет. Многим, кстати, нравится. Остальных, как будто, хотя бы устраивает.
– Доброе утро… это приёмная Самсонова. Роман Ильич хотел бы встретиться с Вами. Если возможно, сегодня…
Одобряю. Сказать «Вы» – это совсем не то, что написать. Видимо, приёмная у вас солидная, и посетить её стоит. Хотя бы из любопытства.
Знать бы ещё, о ком идёт речь…. В последнее время мой мир сузился настолько, что наибольшим начальником стал директор школы. Собственно, как вы знаете, даже и не он…
Разумеется, я могу с лёгкостью произнести фамилию Президента. Помню полдюжины депутатов Думы – тех, закоренелых, что не дадут о себе забыть. Если поднапрячься, назову фамилии нескольких министров – правда, не факт, что кого-то из них за это время уже не сняли.
Но вот на местом уровне…. Кстати, кто у нас теперь в градоначальниках?..
Какое мне дело? Есть вещи поинтересней.
Например – кто такой Р.И.Самсонов?
Местечко
Единственная причина – никто не знает, что там произошло.
Надеюсь, что и не узнает – собственно говоря, даже в этом случае, никто не поверит.
Потому что не захочет верить.
Мы укладывали его в повозку втроём – я, Бертье и Коленкур. Моле с гвардией уже отступал к Парижу.
У нас могли возникнуть сомнения – но дырка в задней части черепа не очень-то оставляла им места. В одежде императора Моле смотрелся совсем неплохо. Уверен, что наиболее упёртые из гвардейцев готовы были за него умереть.
Возможно, даже большая часть из них. Собственно говоря, что ещё они могли сделать в такой ситуации?
Слишком много побед – и слишком долго всё это продолжалось. Я имею в виду, – для тех, кто всё это время оставался жив.
Бертье и герцог Виченцский двинулись в Париж.
Я сел управлять одним из самых удивительных катафалков в истории. Нам салютовали прусские и русские пушки. Процессию составляли мёртвые тела вдоль дороги. Группа служителей церкви и преданных подданных в моём лице должна была произнести прощальные речи.
В то же самое время мертвец мчался в Фонтенбло и выглядел чуть ли не более живым, чем обычно.
– Большое спасибо. Машина будет ожидать Вас через десять минут.
Я машинально взглянул на часы. Десять, так десять. В службах такси про минуты обычно говорят «четыре» или «семь». Видимо, на всякий случай.
Тем не менее, для данной ситуации и этого как-то мало.
Вероятнее всего, мне следовало требовать полчаса, но что-то подсказывало, что такой срок не встретит понимания. Ошибка. Как выяснилось, не первая…
Я произнёс волшебное слово и ровно через десять минут вышел из лифта, благоухая свежевыбритой физиономией и являя миру свой лучший костюм от отечественного производителя.
Скользнул сквозь распахнутую дверь белого «Мерседеса».
Пора выяснить, кто меня домогается – причём делает это так, что я, совершенно машинально, соглашаюсь.
Слава Богу, Интернет для этого мне не нужен. Имеется свой. Без чатов, вирусов и порнографии. Так что даже не знаю, как это правильно назвать.
Итак, Роман Ильич…
Один из заместителей губернатора, человек, в сущности, малозаметный.
Тем не менее, пара поколений поработали над тем, чтобы он назывался именно так. Не «Владим Палыч», не «Михал Борисыч». Даже не «Виталий Сергеич» или «Николай Александрыч». Именно «Роман Ильич» – как пишется, так и слышится. И, особенно важно, говорится. Конечно, «Ильич» в наших краях пока ещё звучит несколько тенденциозно. Но, согласитесь, гораздо менее тенденциозно, чем «Кузьмич».