Формула власти
Шрифт:
– Вокзал смеется! Конвой икает! – настаивал Петя.
Женщина обиженно отвернулась к окну.
– Слушай, Рита, а как этот упырь выглядел? – решил проверить Риту майор. Если она выдумала этого фигуранта, то хоть на минуту задумается, сочиняя не существующую внешность.
Однако никакой заминки у Риты он не произошло.
– Как выглядел? Оч-ч-чень интересный! Высокий такой. На вас, Ефим Алексеевич, чем-то похож…
– На меня? – спросил майор.
– Да. На вас! – подтвердила Рита. – В нем было что-то волчиное.
– А во мне что, тоже есть что-то волчиное? – осведомился Мимикьянов.
– В
– Что, – уши? – заинтересовался Ефим.
– Уши острые, прямо, как у волка! – заверила Рита.
Ефим потрогал свои уши.
«Да, вот так! – подумал он. – До сорока лет дожил и не знал, на кого похож! Оперативник называется!»
– А почему ты решила, что это он на Сабаталина так вредно подействовал? – продолжил опрос очевидца майор.
– Ну, как почему? Мне так показалось. – пожала плечами Рита.
– А почему показалось-то? – пытался воспроизвести картину события майор.
Рита задумалась.
– Подозрительный очень. – после серьезной паузы ответила дикторша.
– Чем подозрительный? – не отставал Ефим.
– Ну, понимаете… Он пиво только пригубил, и полную бутылку на асфальт поставил! Полную! Разве не подозрительно? – пояснила Рита.
– Подозрительно. – вынужден был согласиться Ефим. – А он далеко от Сабаталина стоял?
– Да нет, – Рита достала из полиэтиленового пакета пудреницу, – он у входа в буфет стоял, не так чтобы далеко. Стоит и смотрит… Стоит и смотрит… А бутылку пива только пригубил…
Рита раскрыла круглую пластмассовую коробочку и, смотрясь в зеркальце на ее крышке, стала обмахивать бархоткой лицо.
– А, как ты думаешь, Сабаталин его видел? – спросил майор, отвлекая Риту от обожаемого всеми дамами занятия – ухаживания за собой, любимой.
– Может быть, и не видел. – захлопнула пудреницу женщина. – Он за киоском стоял.
– Он что, прятался? – насторожился майор.
Глаза Риты ушли в ее внутренний мир.
– Я тогда об этом не подумала… – после длинной паузы сказала она. – Но, может быть, и прятался… Он из-за киоска не выходил… Все время там стоял…
– А когда ушел?
Рита подняла глаза к потолку вагона, восстанавливая картину происшедшего.
– Как только с Борисом Петровичем плохо стало, ну, когда он галстук с себя сорвал, этот упырь бутылку на асфальт поставил, повернулся и ушел… – добросовестно, как школьница перечислила она последовательность событий.
– Куда ушел?
– Ну, не знаю, куда… – пожала плечами женщина. – Спустился с платформы и ушел. В поселок, наверное.
Майор почесал у себя над переносицей.
Надежда на то, что он случайно набрел на какую-то информацию по делу Бориса Петровича Сабаталина, хоть и уменьшилась, но все-таки не исчезла.
«Вообще говоря, обстоятельства происшедшего Рита описала точно… – отметил про себя Мимикьянов. – И сорванный галстук упомянула. И то, что к Борису Петровичу подошел человек, – как следовало из прочитанной им оперативной справки, это был начальник службы безопасности Виктор Михайлович Чечулин. И то, что Сабаталин сел прямо на асфальт. Значит, по крайней мере, свидетельницей случившегося она, действительно, была… Только вот, что это еще за
– Слушай, Рита, – сказал он, – у меня к тебе большая просьба… Если увидишь этого упыря или вурдалака, ты последи за ним, куда он пойдет… А, если узнаешь, кто такой, совсем хорошо будет. Я эти дни буду у Володи Городовикова. Договорились?
– Подумать надо… – наморщила невысокий лобик Рита.
– Дело серьезное… – вступил в разговор Бацанов, показывая, что в любом деле, имеющем отношение к Рите, он – не посторонний.
– Вы, Ефим Алексеевич, не обижайтесь, но мы люди занятые! – уже от лица двоих заговорила Рита. – Вы же знаете, мы всегда рады вам помочь… Но у нас нет акций «Газпрома», мы вынуждены каждый день зарабатывать себе на жизнь… Конечно, мы можем отложить свои дела… Но кто нам компенсирует потерянные за это время деньги?
– Да. Кто? – сурово спросил Петя.
– Ваши потери будут компенсированы обязательно. – тоже принял очень серьезный вид Ефим. – Страна никогда не забывает тех, кто ей помогает!
Лица собеседников на долю секунды помягчели, но быстро опять приняли озабоченное выражение.
– О какой сумме идет речь? – спросил Петя.
– Да, хотелось бы уточнить! – поддержала Рита.
Майор Мимикьянов понял, что профессионалов жизни не обойдешь.
– Все зависит от результата… – начал он, но, уловив выражение глаз собеседников, вынужден был резко изменить окончание фразы.
– В качестве аванса передаю вам сто рублей. – сказал он.
По лицам его соседей пробежала светлая волна, но они продолжали оставаться настороженными.
Ефим достал бумажник и вынул оттуда сторублевую купюру.
Обращенные к нему лица начали менять напряженное выражение на доброжелательное.
Майор подумал, кому следует отдать деньги? С одной стороны, главным действующим лицом, видевшим возможного фигуранта, являлась Рита, аванс, бесспорно, заработала она, и, значит, деньги следовало вручить ей, но, с другой стороны, все-таки Петя Бацанов, как мужчина, явно считал себя главой пары, и мог на это всерьез обидиться.
Ефим решился положиться на естественный ход событий. Он поместил зажатую пальцами бумажку примерно посредине между обоими собеседниками.
С разных сторон к ней бросились две руки.
Майор разжал пальцы.
Сторублевка была натянута с противоположных концов, как маленький праздничный транспарант.
Обе стороны проявляли упорство.
Майор стал опасаться за ее судьбу.
Наконец, Рита первая сообразила, что надо выходить из тупика.
Она разжала пальцы, и пока Петр Сергеевич радовался победе, быстрым кошачьим движением стянула с его колен пластиковый пакет и выхватила оттуда неоткрытую пивную бутылку.