Формула успеха
Шрифт:
И все-таки, несмотря на все трудности, мы сохранили нашу команду физиков-исследователей. Если бы пришлось воссоздавать спаянный коллектив такого потенциала в скудные послевоенные времена, на это ушли бы годы. А так у нас был большой штат первоклассных специалистов, с нетерпением ждавших настоящей работы. И то же касалось прочих наших организаций, в том числе за пределами Голландии.
Во время войны мы делали много проектно-конструкторских разработок радиоламп на нашем дочернем заводе в Мулларде, а в мирные годы выстроили в Великобритании новую лабораторию. Такая же работает сейчас в Париже. В Германии «Филипс» имеет две лаборатории; одна, в Гамбурге, предназначена для прикладных исследований, в то время как та, что в Аахене, сосредоточена
Я приложил немало усилий, чтобы способствовать этой международной экспансии, особенно после того, как Холст вышел из правления и часть его обязанностей перешла ко мне. Я считал, что в поисках светлых умов мы не должны ограничиваться Голландией. В 1948 году мы, естественно, посматривали на Германию без особой любви. Однако меня подстегивало стремление к постоянному движению вперед. В конце концов, без Германии новую Европу не построишь. И я пригласил в Эйндховен несколько многообещающих немецких ученых, чтобы они могли приноровиться к стилю нашей работы, несколько более свободному, чем в Германии. Кроме того, в качестве куратора научной работы я также ввел ежегодные совещания руководителей всех филипсовских лабораторий, что помогало добиться чрезвычайно полезного для работы командного подхода. Были сформированы международные комитеты, на которые и по сей день возлагаются различные исследовательские задачи, с тем чтобы избежать дублирования работы. Бельгийцы, немцы, французы, британцы и голландцы сотрудничают в таких комитетах в истинно братском духе. Раз в год мы проводим выставку, на которой демонстрируются достижения всех филипсовских лабораторий, работающих в широком спектре наук. Число стендов доходит до пятидесяти — можно, как с птичьего полета, обозреть всю научно-практическую деятельность «Филипса». Двое наших ученых получили приз Ведера за разработанное ими долгоиграющее видеозаписывающее устройство. Записываются и звук, и изображение, и результат может быть проигран посредством специального прибора, подключенного к обычному телевизору.
Человеческий мозг редко выдает изобретение в готовом виде. Новые изделия «Филипса» в большинстве случаев — продукт коллективного разума. В этом смысле можно упомянуть хотя бы одно из самых значительных наших достижений послевоенного времени — кассету. Конечно, основная идея пришла в голову кому-то одному, но прежде чем получилось изделие, которое потребитель смог вставить в магнитофон, целая команда разработчиков экспериментировала с множеством моделей.
Так происходит всегда: патент — это плод общих усилий, хотя исходное открытие обычно принадлежит одному человеку. Поэтому, когда открытие разрабатывается в научно-исследовательской лаборатории, часто возникает вопрос, кто же его собственник, кто автор. В Германии человек, впервые высказавший идею, имеет право на то, что называется интеллектуальной собственностью, но мы на «Филипсе» с этим не согласны. На наш взгляд, опасность состоит в том, что человек способен утаить некоторые детали своего открытия, что может быть выгодно для него, но разрушительно для конечных результатов исследования. Наша точка зрения состоит в том, что исследователь и нанят-то как раз для того, чтобы совершать открытия или разрабатывать оригинальные идеи. Это входит в его обязанности. Да и жалование ему назначается независимо от того, продуктивна его работа или нет.
Помимо того в научно-исследовательской лаборатории собраны представители самых разных научных дисциплин. Физики, химики, электрики, механики и математики — все они работают вместе. И изобретение подобно плоду любой другой интеллектуальной деятельности: лишь малая доля его — вдохновение, остальное — пот. В любой лаборатории есть люди, из года в год занятые трудной и систематической работой, результатом которой патент так и не станет, но которая,
Как правило, ученым важней опубликовать свои открытия, чем получить за них деньги. Для них истинная награда и источник удовлетворения — признание коллег. Если ученый открыл что-то действительно интересное и оно не стало достоянием гласности, тогда от него никому нет пользы, и меньше всего — самому ученому. Научный вес определяется изданными трудами. В этом отношении на «Филипсе» есть отличная традиция. Холст всегда побуждал своих коллег как можно больше публиковаться, и у многих было достаточно возможностей для этого, не последняя — наши научные журналы. В 1936 году я взял на себя инициативу основать технический журнал, а после войны стал издаваться и «Филипсовский исследовательский бюллетень». Кроме того, наши сотрудники вольны принимать участие в разного рода международных научных конгрессах, где могут выступать, участвовать в дискуссиях и следить за последними новостями в той науке, которую представляют. На таких съездах «Филипс» обычно представлен целой командой специалистов.
Международная научно-исследовательская сеть, в ядре которой — физическая лаборатория, представляется мне одной из самых привлекательных особенностей нашего концерна. С неизменным постоянством совершаются открытия, которые находят свое выражение в новых технологиях, новых системах, новых изделиях, чем, в свою очередь, обеспечиваются рабочие места для тысяч и тысяч людей. Все это — результат командной работы способных и преданных делу сотрудников.
В наше время, когда наука так неизмеримо усложнилась, что ни один исследователь не в состоянии сделать что-то значимое в одиночку, я не могу пожелать нашим исследователям большего, чем получать удовлетворение от выдающегося совместного результата, достигнутого ценой объединенных знаний и опыта.
Глава 5
Новый дом, новая работа
Раз за разом друзья приглашали нас с Сильвией обсудить с ними нечто, позволявшее им новыми глазами взглянуть не только на собственную жизнь, но и на положение в мире. Но нам как-то было не до этого. Мы были вполне счастливы в браке, передо мной открывались прекрасные перспективы, у нас было трое здоровых детей — Дигна, Антон Фредерик и Анньет. Мы догадывались, что предлагаемые обсуждения как-то связаны с Богом. Мы считали, что достаточно религиозны: обвенчались в церкви, крестили наших детей.
И все же друзья настаивали, но в те дни, когда нас звали, нам вечно оказывалось недосуг. Наконец они попросили, чтобы мы сами назначили дату. Поскольку двух свободных выходных подряд у нас не было, выбрали воскресенье 27-е и понедельник 28 августа, сразу после ежегодных показательных полетов над Голландией пилотов-любителей. Выходя из машины перед домом наших друзей Силлемсов, мы с Сильвией договорились во что бы то ни стало сохранять чувство юмора — хотя бы для того, чтобы пережить эти два, как мы опасались, чудовищно пресных дня.
Пакт этот оказался излишним. В доме собралась компания славных и добросердечных людей, и смех в нем не умолкал. Все они входили в так называемую Оксфордскую группу, в которую объединились, чтобы попытаться жить в истинно христианском духе, без компромиссов. Они не претендовали на то, чтобы считать себя новой сектой или вероучением, но стремились привнести новый дух во все церкви, в повседневную жизнь. Название группы объяснялось тем, что идеи эти первых своих приверженцев нашли среди студенчества и профессуры Оксфордского университета.