Формула успеха

Филипс Фредерик

Поначалу в нем участвовало совсем немного людей. Кроме руководства станкоинструментальными мастерскими в Эйндховене, только руководители двух-трех других наших заводов в Голландии, да еще один ученый из лаборатории, которого особенно интересовали металлы. Будучи председателем кружка до начала пятидесятых, я получал от этих встреч огромное удовлетворение. Вскоре к нам присоединились металлисты-руководители из Великобритании, Германии и Бельгии, а потом добавились еще и проектировщики. Поначалу целью кружка было увеличить сумму наших совместных технических познаний, но, по сути, наилучшие плоды он принес в сфере человеческих взаимоотношений. Промышленники перезнакомились друг с другом, что позднее упростило деловые контакты.

А во время встреч каждый стремился поставить на обсуждение что-нибудь новенькое. Главы мастерских, доселе работавшие в изоляции, с гордостью рассказывали коллегам, как придумали более экономичный пресс или как их рабочие усовершенствовали тот или иной станок.

Значительным шагом вперед была стандартизация металлорежущего оборудования. До того заводы «Филипс» покупали оборудование наугад. Отныне мы старались централизованно установить, какие станки оптимально подходят к какой операции. Эйндховенские мастерские помогали в этом, проверяя каждую марку. Поэтому было решено, к примеру, что зажимные прессы будут покупаться у Раскина в Бельгии, а револьверные станки — у Хербертса в Ковентри. Обычные токарные станки мы получали от Кёргера в Берлине, а позже от Казенёва во Франции. Фрезерные станки покупались в Америке.

«Кружок металлистов» принес превосходные результаты и продолжает их приносить. Конечно, люди приходят и уходят, но мы порой устраиваем встречи с бывшими «кружковцами». Я был на такой встрече в 1973 году, когда мы посетили Технологическую школу в Твенте. Нас принимал профессор Дик ван Хассельт, который состоял секретарем кружка в бытность свою молодым инженером. По нашей просьбе, став профессором, он продолжил свое членство в кружке. В наших рядах несколько профессоров университетов. Как выяснилось, это хорошая основа для укрепления связей между высшим образованием и индустрией. Для «Филипса» это легче, чем для других: в области металлургии у нас нет никаких секретов. Мы пришли к выводу, что чем полнее мы информируем других о том, что делаем, тем выше поднимается уровень технического «ноу-хау» в Голландии. И по большому счету, это выгодно всем.

Глава 3

Моя родословная

В результате работы на «Филипсе» я стал смотреть на отца совсем другими глазами. Дома он был папа. В концерне это был лидер, предприниматель, человек, принимающий решения, действующий «кнутом и пряником». В этом своем качестве он оказал на меня огромное влияние. Он был, скажу без ложной скромности, промышленным гением, но этим его характеристика не исчерпывается.

Отец был энтузиастом своего предприятия, и именно он больше, чем кто-либо другой, рассказал мне о том, как возникла наша фирма. Думаю, это будет интересно читателям. А для меня тогда это было не только интересно, но и очень поучительно. Я понял, что знание того, откуда все началось, — этот, если хотите, своеобразный патриотизм — необходимо для успешной деятельности родного предприятия, для того, чтобы ты успешно вписался в него не просто как наследник производственного процесса, но и как продолжатель семейных традиций.

Для того чтобы не упустить ряда деталей нашей родословной, позволю себе использовать в своем рассказе некоторые выдержки из биографической книги «Антон Филипс», написанной П. Ж. Баумоном.

…Прослеживая семейную историю в глубь времен, обнаруживаешь, что многие представители нашего рода отличались и незаурядными способностями, и деловой хваткой.

В XVIII веке Филип Филипс, торговец еврейского происхождения, женился на Ребекке ван Крефельт и поселился в маленьком нидерландском городке Венендале. Там в 1765 году родился Бенжамин Филипс, унаследовавший семейное дело — торговлю табаком и текстилем. Около 1790 года он женился на Лее Хартог и обосновался в родном городе жены, Залтбоммеле. Там в 1794 году родился его наследник — мой прадед Лион. Всего у Бенжамина

и Леи было двенадцать детей, из которых, что по тем временам редкость, ни один не умер в младенчестве. Все десять сыновей в свое время успешно занялись табачным бизнесом. Во времена Батавской республики, провозглашенной на территории Нидерландов в 1795 году, после захвата ее французскими республиканскими войсками, и позже, в период наполеоновских войн, импорт табака стал невозможен, и тогда торговля доморощенным табаком стала приносить заметную прибыль. Свидетельством тому — приобретенный Бенжамином Филипсом в 1807 году один из лучших домов Залтбоммела, расположенный на Торговой площади.

В 1826 году Бенжамин вместе со всей семьей присоединился к реформистской церкви Нидерландов, и вскоре они с Лионом были приняты в клуб джентльменов «Сосьетет», что стало знаком их принадлежности к элите маленького, консервативного городка, где и спустя полвека насчитывалось всего 3900 жителей.

Лион в 1826 году женился на Софи Пресбург. Она знала латынь, греческий и иврит. Родила двенадцать детей и, надо думать, не могла не радоваться тому, что некоторые из них отличались замечательными способностями, кто к ученью, кто к практическим делам, — и все добились жизненного успеха.

Мой дед и тезка Фредерик Филипс, в просторечии — Фриц, был седьмым ребенком в семье. Он принял на себя половинную Долю в управлении семейным табачным бизнесом, а кроме того, единолично владел заведением, где обжаривался кофе, и небольшой фабрикой по производству хлопковой ваты. О всей, этой деятельности, разумеется, нельзя судить по современным меркам. Фредерик Филипс вырос в неспешной, покойной атмосфере капитализма XIX века. Больше половины населения Голландии занималось сельским хозяйством; промышленность едва выходила за рамки деятельности искусных мастеровых.

Трудно сказать, в какой степени Фредерик Филипс, отец Двух будущих выдающихся предпринимателей, обладал теми Деловыми качествами, которые им выпало так наглядно проявить в действии. Приобретя приблизительно в 1860 году залтбоммелскую газораспределительную станцию, до того принадлежавшую англичанам, он выказал экономическое чутье, добившись ее окупаемости тем, что снизил потребительскую цену на газ. Он руководствовался тем принципом, который позже прозорливо и последовательно применяли его сыновья, то есть организовал производство таким образом, чтобы ускорение оборота средств вследствие модернизации методов работы приносило выгоду и потребителю, и производителю.

Экономическая жизнь Нидерландов глубоко интересовала Фредерика Филипса. Однако он осознавал границы своих возможностей и, как всякий родитель, видимо, надеялся, что дети его достигнут высот, которые не дались ему самому. Между тем недостатка в дарованиях в семье Фредерика Филипса и Бетси Хейлигерс не было, и то, что у некоторых из детей склонность к науке проявилась заметней, чем у представителей предшествующих поколений, возможно, объяснялось той более серьезной учебной подготовкой по математике и физике, которая стала доступна в конце века.

Старший сын Фредерика, мой дядя Жерар, родившийся 9 октября 1858 года, успешно окончил ту же, что позже и я, Делфтскую политехническую школу. Получив диплом инженера, он решил, что будет продолжать исследования в области экспериментальной физики, в особенности же электротехники, и отец поддержал его в этих устремлениях. Другой сын, Жак, несмотря на инвалидность, добился блестящих успехов в химии, но, к великому горю родных, умер в возрасте двадцати восьми лет. Коммерческим дарованием обладал Ханс, которому Фредерик намеревался передать семейное дело. Следующий по возрасту, Эдуард, в рекордно короткий срок окончил курс правоведения. И только младший, Антон, мой отец, родившийся 14 марта 1874 года, шестнадцатью годами позже Жерара, отличался разве что шалостями, но никак не успехами в учебе.