Формула смерти
Шрифт:
Глава 3
В скромной, но со вкусом обставленной приемной адвокатской конторы «Кролл, Фридлэндер, Геддес и Лихтер» Майкл, ожидая встречи с отцом, прикидывал в уме возможные варианты убийства Амброзетти. Факты никак не складывались в стройную картину.
Эда Шэннона в городе не было и, по сообщению его секретаря, встретиться с ним до начала следующей недели не представлялось возможным. Сегодня вторник — так долго ждать он не мог, впрочем, так ли уж важно увидеться со своим бывшим наставником?
Не будь он так измотан, смог бы проследить существующую связь между Лу Ватерманом, Эдом Шэнноном и Рэем Фонтаной. Его раздумья прервала секретарь, сообщив, что отец ждет его.
Он боялся этой встречи, отец говорил с ним по телефону кратко и конкретно, а это не предвещало ничего хорошего — видимо, Фридлэндер-старший, не желая обсуждать такой серьезный вопрос по телефону, пригласил Майкла в контору. Чувствуя себя приговоренным к наказанию плетьми, Майкл проследовал по коридору, соединявшему приемную с кабинетом: сколько раз он ходил по этой ковровой дорожке в детстве, мимо этих висящих на стене портретов и пейзажей!
Когда Майкл вошел, Пол Фридлэндер разговаривал по телефону.
— До пятницы вклады изъять невозможно, — звучал его раздраженный голос. — Послушайте, мне наплевать, удобно это или неудобно вашему клиенту. Я не имею возможности выехать на побережье. Перезвоните, если что-нибудь изменится.
Майкл оглядел кабинет, он помнил его не таким — что же изменилось? Конечно, цветовой, дизайн интерьера: тогда он решался в бежевом ключе, теперь преобладали выдержанные пастельно-серые тона. Из окна открывался вид на соседние, одетые в стекло, небоскребы, над которыми светился маленький клочок голубого неба.
— Как дела, Майкл? — спросил Пол Фридлэндер, положив трубку телефона. Отец выглядел усталым и опустошенным, причина, очевидно, скрывалась не только в смерти младшего сына, скорее всего, ему с трудом давалось усилие скрыть боль от окружающих.
— У меня все хорошо.
— Ты не балуешь нас телефонными звонками.
— Звоню тогда, когда есть что сказать.
Отец кивнул головой и зашелестел бумагами на столе.
— Итак, все решено. Квартира Алана продается в конце этой недели.
Майкл уже давно со страхом ожидал этого, хотя отлично знал, что рано или поздно ему придется съезжать.
— Новый владелец квартиры намеревается начать ремонт в следующий понедельник, к тому времени тебе там уже делать нечего.
Итак, есть четыре дня, чтобы найти новую крышу или вернуться в Нью-Гемпшир.
— Ты за этим меня пригласил?
— Нет. Вчера позвонил человек, назвавшийся Максом Фарреллом.
Майкл почувствовал головокружение, сел прямо, изо всех сил стараясь ничем не выдавать эмоций. В последние дни ему и думать не хотелось об угрозе Фаррелла, он полагал, что Амброзетти найдет
— Мистер Фаррелл представился служащим сыскного агентства Фонтаны, — отец говорил медленно, взвешивая каждое слово, будто перед ним один из его клиентов. — Он сказал, что тебе потребовались его услуги и в ходе расследования всплыли кое-какие компрометирующие Алана факты. Правда?
Майкл кивнул головой, не в силах произнести ни слова.
— Кроме того, он намекнул, что они могут быть опубликованы в печати, если ты не прекратишь попыток возобновить дело брата. Полагаю, о том же он предупреждал и тебя.
Майкл опять ограничился кивком.
— Почему ты сразу не поставил меня в известность об этом, а бросился очертя голову в расследование, совершенно не подумав, какой вред твоя самодеятельность может причинить мне, твоей матери, всей семье? Пожалуй, я переоценил тебя.
— Очень жаль, — Майклу не хотелось втягиваться в спор, из которого вряд ли что могло получиться.
Пол Фридлэндер встал, прошелся по кабинету и снова сел в кресло. Майкл знал, что это смена угла атаки.
— А теперь, Майкл, — произнес отец таким тоном, каким разговаривал с ним в его университетские годы, стараясь добиться прилежания в учебе. — Я всегда учил тебя говорить правду. Это так?
— Да.
— Но, кроме того, я говорил, что всегда следует соотноситься с реалиями, а не витать в облаках. Есть вещи, которые сильнее нас, и об этом нельзя забывать. Ты должен, прежде чем броситься в бой, быть уверенным в победе — нужно проявлять разум и бороться только за то, что имеет первостепенную важность.
— Разве смерть моего брата и твоего сына не имеет первостепенной важности? — уточнил Майкл и тут же пожалел об этом. Получалось, что он упрекает отца в безразличии к смерти сына: уж кто-кто, а Майкл знал, как отец переживает смерть Алана. Он ожидал бури — Пол Фридлэндер иногда впадал в такую ярость, что его оппоненты как в суде, так и вне его, считали за лучшее ретироваться.
Но случилось нечто необычное: лицо Фридлэндера-старшего приняло страдальческое выражение, плечи поникли, а глаза забегали. Майклу показалось, что с его отцом произошло невероятное превращение, перед ним был совершенно другой человек: парализованный страшным горем, не желавший ни с кем делиться, даже с собственным сыном.
— Ты не знаешь… — сказал он еле слышным голосом. — Не представляешь, что со мной делаешь.
Но вдруг совершенно неизвестный Майклу отец уступил место тому, которого он знал с детства.
— Это зашло уже достаточно далеко, Майкл. Я хочу, чтобы ты прекратил свои расследования — ничего хорошего из этого не получится.
— А если я скажу, что решил идти до конца?
Пол Фридлэндер смотрел на сына в недоумении, стараясь уяснить себе причину такого упрямства.