Формула смерти
Шрифт:
Женщина, которую он высмотрел, выглядела лет на сорок, небольшого роста, полная, обеспокоенная тем, как смотрится со стороны. Весь ее вид: черная шляпка, светлая блузка и юбка с оборками — подсказывал ему, что она надеялась попасть на представление и подцепить какого-либо кавалера — в этот вечер, вполне возможно, как и в предыдущие, ей некуда было деться от одиночества.
— Извините, могу предложить билетик на Алисию де Ляррокка? — произнес он вкрадчивым голосом.
Незнакомка подняла изумленные глаза — в них отразилось недоверие пополам с надеждой, рассеять которые ничего не стоило: его сестра не смогла прийти на представление, билет у него, жаль, если
— Не знаю…
Не дурнушка, хотя, очевидно, считала себя таковой, пытаясь сгладить это впечатление короткой мальчишеской прической, а навязчивое желание понравиться только отпугивало от нее мужчин.
— У вас другие планы? — спросил он, услышав звонок, собиравший счастливых обладателей билетов под своды Элис Талли-Холла.
— Нет, но… Боюсь, не могу позволить…
— Не беспокойтесь. Неужели я выгляжу человеком без денег? Какое удовольствие насладиться Моцартом вместе с вами! А не захотите оставаться в долгу, угостите после концерта чашечкой кофе. Идет?
Билет, появившийся в его руках, произвел магическое действие, и он понял: она пропала.
Когда замерли последние звуки Двадцать первого концерта Моцарта для фортепьяно, он уже знал, что ее зовут Молли Гительман, разведена и работает в фирме, занимающейся связями с общественностью.
— Никаких перспектив, — сообщила она ему. — Нужно подыскать что-то другое.
По этому городу бродит много таких же, как она: неприкаянных, не разучившихся думать, как-то существующих, зарабатывающих меньше, чем им хотелось бы, терзаемых неотвязной мыслью о том, что они потерялись в этой жизни, ее нужно как-то изменить, но как — они не знали.
Он отрекомендовался Дэном Моррисом, драматургом, достигшим успеха в южных штатах и теперь делающим карьеру в большом городе. Перечисленные названия пьес: «Белое каление», «Последний в очереди», «Запомнить, чтобы забыть» — производили впечатление, хотя только что были выдуманы.
Он предложил ей зайти в кафе «Джинджер Мэн», находившееся в нескольких кварталах от площади.
В баре яблоку негде было упасть — это его и привлекало: возникни к нему профессиональный интерес, официанты вряд ли вспомнят джентльмена в белом пиджаке и хорошо сидящих брюках, и уж, конечно, не смогут его описать.
Молли разговорилась и трещала без умолку, видимо, впервые за долгое время получив возможность выговориться.
— Мой муж, Филип, ненавидел концерты и, если я его затаскивала в концертный зал, музыку не слушал, а глазел по сторонам. Это меня не волновало до тех пор, пока он не запретил мне ходить на концерты даже с подругами. Вы не можете себе представить, каким он оказался ревнивцем.
Собеседник искренне ей сочувствовал. Попав однажды в колею, она вряд ли когда-нибудь из нее выберется, даже если в один прекрасный день соберет все мужество, уйдет с постылой работы и найдет другую, более оплачиваемую, но надежд никаких: мужчина, которого ждет и создала в воображении, никогда не явится на белом коне, чтобы спасти ее; она состарится и станет желчной, подруги отвернутся, и раньше всех те, кому удалось удачно выйти замуж. Ее оптимизм угаснет и вскоре станет насквозь фальшивым,
Когда заказанные напитки были выпиты, он предложил отвезти ее домой.
— Я живу в верхней части города, недалеко от Колумбии, — сказала она неуверенно.
— С удовольствием отвезу вас и туда. Моя машина припаркована за углом.
— Вы не боитесь сделать большой крюк? — она не любила никого обременять.
— Буду рад сделать даже изрядный крюк.
— Хорошо, согласна. Конечно, это очень мило с вашей стороны.
Пятнадцать минут спустя он притормозил у здания красного кирпича, претендующего на некоторую респектабельность. Дверь была закрыта, швейцара не было видно. Она начала шарить в сумочке в поиске ключей.
— Я уверена, что положила их сюда.
— Молли?
— Что?
— Вы хотите испытать нечто такое, о чем раньше даже не догадывались? Я имею в виду нечто возбуждающее и захватывающее?
Она посмотрела на него подозрительно:
— О чем вы говорите?
Конечно же, она подумала, что он хотел бы очутиться в ее постели.
— О таинстве.
Эти слова поставили ее в тупик, она не имела ни малейшего представления, о чем идет речь.
— Нечто вроде ритуала, — уточнил он.
— Какого ритуала? — она все еще полагала, что речь идет о сексе.
— Приватный религиозный ритуал, Молли. Для меня он значит очень много. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем возможность разделить его с вами.
Она была заинтригована, хотя и напугана таким предложением.
— Это долго? — спросила она после некоторого раздумья. — Мне завтра рано вставать на работу.
— Всего несколько минут. Ритуал до смешного прост. Если вы не хотите мне помочь, скажите просто — нет.
— Ну… — она все еще колебалась, и он уже знал ее ответ. Такими вот моментами, когда качается чаша весов, он особенно дорожил: человек выбирал — жить или умереть?
— Если недолго, почему бы и нет?
— Действительно, почему бы и нет, — согласился он, взяв ее за локоть.
Глава 7
— Меня поразило известие о смерти вашего брата, — говорил Колин Грей, сопровождая Майкла по лабиринтам коридоров и кабинетов, представлявших собой офис «Колони Сэксон». — Одно дело, когда что-то случается с незнакомым или когда читаешь в газетах, но когда счеты с жизнью сводит кто-то из твоих друзей… Мы все еще находимся под впечатлением случившегося.
Колину едва перевалило за тридцать, но выглядел он гораздо моложе, наверное, из-за почти детского лица и светлых волос, так и норовивших упасть на глаза всякий раз, когда он делал резкое движение. Посматривая на него, Майкл подумал, что никогда бы не доверил свои деньги, водись они у него, такому банкиру.
— Ваш брат покинул нас в самое неподходящее время.
— Вот как? Смерть не выбирает момента, приходит, когда ей вздумается.
Колин нервно хихикнул:
— Извините, я имел в виду совсем не это. Видите ли, сейчас рынок переживает невероятное повышение деловой активности: деньги сыплются прямо с неба, и Алан наверняка смог бы на этом заработать — он любил риск биржевой игры, и если ему говорили, что индекс Доу Джонса больше не повысится, смеялся такому в лицо. Подождите, господа, пока в игру не вступят побольше фирм, они пока осторожничают, предпочитая играть с надежными облигациями, но всегда может случиться так, что их клиенты перестанут довольствоваться своими мизерными десятью процентами и, рассчитывая на большие прибыли, заберут вклады.