Формула надежды

Грэй Индия

— Ты хочешь сказать «но»?

— Кейт! Прошло уже четыре года, а ты все еще… надеешься, что статный итальянский гонщик прикатит… Нет, лучше не так. Что статный итальянский рыцарь прискачет к тебе на зеленом коне и заключит в свои объятия.

Она резко поднялась и широко ему улыбнулась:

— Думаю, что мне пора вернуться к работе. Кофе кончился, а значит, и перерыв тоже подошел к концу. С удовольствием бы еще поболтала, но у меня куча работы, так что…

— Прости! Прости! — Доминик тоже встал и подошел к краю стола, чтобы иметь возможность

при необходимости перегородить ей путь к отступлению. — У меня не очень получается, да? Но Лиззи и я, мы беспокоимся за тебя. Ты давно никуда не ходишь. Такое ощущение, что твоя жизнь замерла.

— Почему? — вырвалось у Кейт, хотя она предпочла бы не продолжать неприятный разговор, который становился все труднее и труднее.

Доминик встретился с ней взглядом, как будто подготавливал себя и ее к своим последующим словам. Было видно, что он давно хотел высказаться, но только сейчас готов решиться на это.

— Ты все еще ждешь его, хотя и сама не веришь в то, что он снова появится в твоей жизни. Тебе не хочется расставаться с надеждой.

Она резко опустила голову, чтобы Доминик не смог увидеть боль в ее глазах, потому что у нее в ушах вдруг прозвучали последние сказанные ей слова Кристиано: «Мы обязательно продолжим разговор. Прошлая ночь была лишь началом. Жди меня».

— Можете не волноваться, — собрав силы, ответила она. — Я решила в новом году окончательно забыть эту историю. Больше я ни на что не надеюсь.

Доволен?

— Кажется, что и в прошлом году ты уже давала подобные обещания. Разве нет? — пошутил Доминик, но, почувствовав ее недовольство, тут же добавил: — Думаю, проблема в том, что ты не можешь обо всем забыть, пока не поставлена точка. Тебе необходимо до конца прояснить ситуацию, рассказать ему о том, что у него есть сын.

— Ты же знаешь, Доминик, я пыталась. — Она устало рухнула в кресло. — Дважды.

— Знаю, но тебе ведь неизвестно, получил ли он твои письма или нет. Дошли ли они или попали кому-нибудь из его окружения, и он ничего о сыне не знает. Я считаю, что ради Александра ты должна еще раз попытаться. В этот раз у тебя не должно остаться сомнений. Чтобы наверняка.

Кейт сжала руки так, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Я не собираюсь загонять его в угол, — очень тихо возразила она Доминику. — Не хочу заставлять его признавать Александра.

— Но он обязан взять на себя часть ответственности за воспитание сына.

В голосе Доминика послышалось раздражение, которое он быстро подавил. Однако Кейт это придало сил.

— Мне все равно, — твердо сказала она. — Мне не нужна его помощь. Нам с Александром прекрасно живется и без его участия. Конечно, когда я узнала о беременности, то была в шоке. Но теперь я рада, что у меня есть Александр. Конечно, отец не помешает. Однако этот мужчина должен стремиться быть отцом и мужем.

Доминик решил выдержать паузу, а заодно избавиться от остатков чая, которые он безжалостно вылил в стоящий на подоконнике горшок с цветком. Теперь Кейт знала, почему цветок выглядел

таким больным.

— Но ты не можешь быть уверена на сто процентов, что он не хочет быть отцом для Александра.

— Думаю, что могу. — Кейт сухо рассмеялась и, взяв свою пустую кружку со стола, принялась вертеть ее в руках. — Когда я брала у него интервью, он заявил, что не желает иметь детей. Именно поэтому я и не удивилась, не получив ответа на свои письма. Только не забывай, что я пыталась с ним встретиться. Я два дня простояла у больницы, хотя меня постоянно подташнивало и компанию мне составляли агрессивные журналисты и фанаты.

Слезы подступили к ее глазам, когда она вспомнила душные июльские дни, постоянную тошноту по утрам и нарастающую душевную боль от осознания того, что она напрасно теряет время, пытаясь связаться с Кристиано.

— Ему тогда несладко пришлось, — заметил Доминик. — Шутка ли, десять дней находился в коме.

Кейт слегка передернуло, потому что она вспомнила Кристиано, лежащего без сознания в больничной палате. Этот образ мучил ее до тех пор, пока не появились новости о том, что его жизнь находится вне опасности.

— Знаю. Но он уже давно вышел из больницы. И если верить газетам, он даже в лучшей спортивной форме, чем до аварии. Будь у него желание со мной связаться, он давно бы это сделал.

— А как же Александр? — мрачно поинтересовался Доминик. — Скоро он захочет узнать, кто его отец. Ему пока только три года, но он уже любит машины и скорость. Рано или поздно…

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Доминик? — устало спросила Кейт. — Я пыталась. Писала ему. Хотела с ним встретиться, но к нему так просто не подойти. Он же звезда — у него охрана имеется. Предлагаешь мне пойти в какую-нибудь желтую газетенку и продать им свою историю? Тогда он точно обратит на меня внимание.

Доминик молча потянулся к верхнему ящику своего стола, вытащил большой серебристый конверт и протянул его ей:

— Думаю, тебе надо с ним встретиться еще раз и лично поговорить.

Кейт непонимающе переводила взгляд с конверта на Доминика и обратно. Сердце гулко забилось.

— Что это? — в конце концов спросила она.

— Приглашение. — Доминик мысленно отругал себя за то, что ему не удалось выдержать ровного тона. — Приглашение на презентацию нового болида команды «Кампано» перед началом сезона. Она состоится в Монте-Карло. На вечере будет также объявлено о возвращении Кристиано Марески в гонки.

Глаза Кейт расширились, и она с напряжением всмотрелась в лицо стоявшего перед ней мужчины:

— Ты сам-то поедешь?

— Нет. Я отправлю Мэри, Иэна, который занимается делами «Кампано», и тебя.

Кейт в ужасе затрясла головой:

— Нет! Я не могу туда ехать. Что будет с Александром? Я не могу оставить его…

Прекрасно понимая, что это будет ее главной отговоркой, Доминик все продумал заранее.

— Он может пожить у нас некоторое время. Сама знаешь, что они с Руби просили об этом неоднократно.