Формула гениальности
Шрифт:
Юноша непроизвольно пошевелил под простыней правой рукой.
Наркес не стал делать ему никаких замечаний и по-прежнему негромко и монотонным голосом продолжал:
– Чтобы моя правая рука стала тяжелой.
– Моя правая рука стала тяжелой.
Юноша, все больше и больше успокаиваясь, медленно повторял про себя словесные формулы.
– Правая рука стала тяжелой.
Юноша чувствовал, как медленно тяжелеет рука.
– Правая рука тяжелая.
Наркес знал, что все тело и особенно конечности
– Я совершенно спокоен.
– Я хочу, чтобы моя правая рука стала теплой.
– Хочу, чтобы моя правая рука стала теплой.
Юноша почувствовал, что рука начинает теплеть.
– Чтобы моя правая рука стала теплой.
– Моя правая рука стала теплой.
Тепло медленно разливалось по всей руке.
– Правая рука стала теплой.
– Правая рука теплая.
Правая рука Баяна вся стала теплой.
– Я совершенно спокоен.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
Состояние покоя все больше и больше охватывало юношу.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
Негромкий и требовательный голос властно подчинял сознание. По ровному дыханию юноши Наркес видел, что им овладело состояние дремы.
– Сердце бьется спокойно и ровно.
Состояние дремы все больше и больше овладевало Баяном.
– Я совершенно спокоен.
– Солнечное сплетение излучает тепло.
В области живота появилось тепло. Юноше уже было лень повторять формулы. Слова доносились до сознания приглушенно и отдаленно, теряя свою четкость.
– Солнечное сплетение излучает тепло.
Баян с трудом воспринимал формулы. Его неумолимо клонило ко сну.
– Я совершенно спокоен.
Голова юноши слегка отклонилась в правую сторону. Он погрузился в гипнотический сон, совершенно отличный от обычного сна. Доступ к внутренним структурам механизмов обучения и психики был открыт.
Наркес перешел к основной части внушения – формулам цели.
– Я очень люблю математику, – негромко и требовательно произнес он.
– У меня большие математические способности.
– Мои способности гораздо больше, чем я о них подозреваю.
– Я могу развить эти способности.
– Я очень хочу развить эти способности.
– Я постоянно буду развивать эти способности.
Голос Наркеса звучал негромко, но властно.
– Я постоянно буду развивать математические способности.
– Я очень хочу развить математические способности.
– Руки напряжены.
Руки юноши под простыней зашевелились.
– Глубокое дыхание.
Баян глубоко вздохнул.
– Открываю глаза.
Юноша открыл глаза.
– Ну, как спал? – уже громко спросил Наркес.
– Знаете, нет ощущения, что спал. Наоборот, устал вроде немного…
– Так и должно быть, – сказал Наркес.
Подождав, пока юноша заправил кровать
– Завтра в десять ноль-ноль.
Наркес снял халат, повесил его в шифоньере, открыл шире форточку окна и вышел. Не успел он закрыть за собой дверь, как к нему подошли родители Баяна Айсулу Жумакановна и Батыр Айдарович Бупегалиевы, молодые люди тридцати девяти-сорока лет.
– Ну, как прошел сеанс? – с нетерпением спросила Айсулу Жумакановна. Этот же вопрос сквозил и во взгляде ее мужа.
– Все будет хорошо, – глядя на молодых родителей, ответил Наркес. – Вы не волнуйтесь.
Он взглянул на родителей, ожидая новых вопросов.
– А как он будет чувствовать себя после сеанса? – продолжала с беспокойством расспрашивать Айсулу Жумакановна. – Мы можем его сейчас увидеть?
– Он чувствует себя сейчас так же, как и до сеанса. Но ему надо немного отдохнуть. Было бы желательно, если бы вы пришли проведать его позже, вечером.
Родители согласно закивали.
– Даже больные, которым сделана операция на мозг, на второй день чувствуют себя хорошо и проявляют интерес ко всему окружающему. Баян же не больной и у него пет никаких осложнений и рецидивов, как у других.
Узнав обо всем, что их интересовало, родители, попрощавшись, ушли. Наркес прошел в ординаторскую. В ней никого не было. Только сейчас он почувствовал большую усталость. Сказывалось не столько напряжение сеанса, сколько ночь, проведенная без сна. Посидев несколько минут на диване и немного отдохнув, он подошел к телефону и позвонил в свою приемную. Трубку взяла Динара.
– Я немного задержусь после обеда. Если кому-нибудь я буду нужен, пусть звонит попозже.
Наркес опустил трубку на рычаг и взглянул на часы. Был час дня. Он вышел из клиники, сел в машину и поехал домой.
Дома была только мать. Шолпан еще не вернулась из института. Она приходила обычно в половине третьего. Шаглан-апа встретила сына в дверях и, дождавшись пока он прошел в зал и удобно устроился в кресле, спросила:
– Ия, Наркесжан, как прошла твоя работа?
– Кажется, хорошо. Устал только немного.
– Ты же не спал всю ночь, – заметила мать. – Я лежала в своей комнате и все чувствовала. Сейчас пообедай, потом ляг и поспи. Разве нельзя после обеда не ехать на работу: у тебя же сегодня трудный день?..
– Ночью высплюсь. А пока на Баяна надо взглянуть. И других дел немало.
– Я сейчас быстренько накрою на стол… – заспешила Шаглан-апа. Наркес встал из кресла и, медленно ступая, пошел вслед за матерью на кухню.
Шаглан-апа поставила на плиту горячие большой и маленький чайники, и, пока они снова вскипели, накрыла на стол. Наркес пообедал, отдохнул еще полчаса и поехал в клинику.