Формула ЧЧ
Шрифт:
В раскрытое окно доносился шум улицы, отчетливо слышались голоса играющих во дворе детей; клочок осеннего голубого неба просвечивал сквозь листву старого тополя. Порыв ветерка шевельнул бумаги на столе.
Новиков шмыгнул косом.
— Ну и отправляйте. Все равно я бы и сам уехал…
Лейтенант поправил очки, внимательно поглядел на мальчика.
— Подойди-ка поближе. Это кто же наставил тебе синяков?
— Ребята с нашего двора, — неохотно ответил Новиков и отвернулся.
Его потертые брючишки вздувались на коленях
— Отдайте, дяденька! Это, это…
— Вижу что это. Решил, значит, заняться кражей со взломом? Сядь и расскажи, куда ты собрался уезжать. Ты и сумку украсть решил, чтобы запастись деньгами на дорогу?
Новиков смотрел на свои инструменты и молчал, только губы его кривились — вот-вот заплачет.
Лейтенант снял очки, подышал на них, долго протирал носовым платком стекла, потом сказал:
— Иди домой, Федя.
Но мальчик не обрадовался. Он умоляюще смотрел на лейтенанта.
— Отдайте, дяденька… Это мне тракторист с лесного склада подарил. Я ему целый месяц помогал бревна на берег вытаскивать.
— Бревна? Как же ты ему помогал?
— А так: залезу в воду, бревно тросом запутаю, а он раз — и выдернет. Отдайте, дядя…
— Какой я тебе дядя? Тоже племянник выискался. — Лейтенант помолчал. — Хорошо, отдам. Только не сейчас. — Он надел очки и полистал настольный календарь. — Приходи ко мне в среду, сразу после школы. Получишь свой инструмент. Я ведь не ты, слово держать умею. Как дважды два!
Мальчик потупился и медленно, нехотя двинулся к двери.
Лейтенант подошел к окну. Мальчик стоял под аркой ворот и смотрел по сторонам, словно не зная, куда ему идти. Ветер трепал его свалявшиеся волосы.
Мимо ворот — руки в карманах, во рту папироска — прошел остроносый парень в клетчатой кепке. Федя, опустив голову, побрел следом за ним.
Лейтенант вернулся на место. Он был широк в плечах и очень высок ростом — потому и сутулился, сидя за столом. На столе лежали отобранные у мальчика инструменты. На ручки плоскогубцев были надеты куски резиновых трубок — так делают монтеры, чтобы не ударяло током. Отвертка блестела. Видно, Федя Новиков старательно чистил её наждачной бумагой.
Глава вторая
СЛЕДЫ ВЕДУТ НА ЧЕРДАК
В углу светлого кабинета рядом с бюстом Карла Маркса — переходящее знамя, на стенах развешаны аккуратно вычерченные диаграммы, за стеклами книжного шкафа — корешки переплетов. Все здесь строго и солидно. На сидящей за столом женщине надето коричневое платье, темное и гладкое, только на рукавах узенькие полоски белых манжет.
— Как же все-таки получилось, что все ребята из класса провели лето на даче или в лагере, а Федя Новиков остался в городе? И почему родители не внесли денег?
Инна Андреевна ответила не сразу.
— Я не совсем в курсе дела… Правда, я знаю этого мальчика,
Лейтенант тоже помедлил с ответом.
— Ничего он не натворил… Просто мы обратили внимание, что мальчик целыми днями слоняется по улицам. — Он встал со стула, надел фуражку. — Извините за беспокойство. Я думал, воспитатель класса больше знает о своем ученике.
Инна Андреевна вспыхнула.
— Видите ли, в шестом классе, где учится Новиков, классный воспитатель болен, я его временно заменяю. — Как бы желая оправдаться, она с некоторым вызовом добавила: — Вот о своих ребятах из восьмого «В» я знаю все.
— Из восьмого «В»? Это ваш класс? — Петров вернулся от двери и с интересом посмотрел поверх очков на учительницу. — На ловца и зверь бежит. Как раз хотел встретиться с вами, товарищ Алиева. Я интересуюсь и вашими учениками.
— Какими? Да вы садитесь, товарищ Петров.
— Сейчас скажу. Минутку… — Лейтенант полистал записную книжку. — Так. Соломин Игорь, Воронов Серафим, Оболин Вячеслав. Есть такие в вашем восьмом «В»?
— Да. Неужели и они что-то натворили?
— Пока ещё нет. Но сейчас самое время получше к ним приглядеться.
— Получше? — Инна Андреевна нервно обдернула белые манжеты на рукавах. — К вашему сведению, товарищ Петров, я с первого класса только и делаю, что приглядываюсь к ним. Они честные, трудолюбивые ребята. Все трое — пионеры-инструкторы.
— Не обижайтесь, — миролюбиво сказал Петров. — Давайте обратимся к фактам. Эта троица облюбовала чердак одного дома. Частенько после школы собираются там, приносят какие-то пакеты, свертки. На дверях нарисовали мелом букву «Ф» с завитушками, для усиления конспирации, должно быть. Кстати, и девочки туда заглядывают. Вот вы мне сказали, что о своих учениках знаете все. А ведь этого не знали?
Петров говорил, а сам украдкой поглядывал на Инну Андреевну. Щеки у неё порозовели, глаза смотрели настороженно, — пожалуй, надо ей все как следует объяснить, а то ещё, чего доброго, перепугается насмерть.
Но она не испугалась. Наоборот, упрямо, без всякого смущения подтвердила:
— Да, не знала. Ну и что же? Все равно не поверю, чтобы эти ребята занимались чем-то плохим. Скорее всего какую-то игру придумали. В конце концов, им ещё пятнадцати нет и они такие фантазеры! В особенности Сима Воронов.
Слова учительницы прозвучали уверенно и, пожалуй, даже немножко гневно. Петров улыбнулся.
— А вы, оказывается, за ваших птенцов горой стоите. У меня в свое время такой учительницы не было. — Он помолчал. — Вот вы, товарищ Алиева, педагог, стало быть, передовой человек, а взгляды у вас, извините, отсталые. Во всяком случае, на нашего брата. Ну, скажите, почему, если милиционер заинтересовался вашими ребятами, значит, они обязательно творят что-то плохое?