Фонтан
Шрифт:
Колосов не отвечал, он продолжал идти и смотреть на звёздное небо.
– Вот, возьми, насладись вкусом…
Рощин протянул ему скрученную папироску.
На мгновение Колосов вдруг заметил, что они стояли прямо напротив нарисованного сердца на асфальте, в центре которого мелькала аккуратная с завитушками надпись:
«Я тебя люблю».
И чуть ниже:
«Твоя Маринка».
Да будут прокляты эти совпадения – первое, что промелькнуло в голове Колосова. В этот момент над их головами,
Резкая головная боль пронзила мозг, будто бешеная пуля.
У Колосова задёргало виски, его руки задрожали.
Свист, раз, два, и всё – наступила глубокая тишина.
Он открыл зажмуренные глаза и увидел перед собой освещённого фонарным светом Рощина, который серьёзным взглядом смотрел на него.
Колосов слабо улыбнулся побледневшими губами. Он подумал о том, что полчаса назад в баре его друг еле держался на ногах, а сейчас уже стоял, не качаясь, и совершенно трезвым взглядом смотрел на него.
Пока они шли по ночным улицам, Рощин в перерывах между молчанием продолжал задавать Колосову вопросы о его самочувствии.
Остановившись у входа в парадное своего дома, Колосов произнёс:
– Гришка, хочу заранее тебя предупредить, что спать придётся на моей маленькой кушетке, а ещё у меня очень душно. Поэтому, учитывая маленькие размеры моей комнаты, предупреждаю. Это мастерская, в которой полнейший беспорядок.
Рощин открыл входную дверь и прошёл вперёд Колосова, отвечая с обидой в голосе:
– Ну, прямо как принцессе объяснил. А я и не ожидал фешенебельного отеля с джакузи. Мне не привыкать, тем более я уже несколько раз был у тебя, если ты этого не помнишь.
Поднимаясь по лестнице, он спросил:
– Послушай, Ярик… ты хоть вспоминаешь Маринку? Я знаю, что ты очень сильно был к ней привязан, но всё же полгода прошло, а ты по-прежнему один, может, пора тебе переключиться, ведь жизнь продолжается.
Немного подумав, Колосов ответил:
– Пока что я не готов к подобному, я уже говорил, что у меня сейчас много работы. А по поводу того, скучаю ли я? Да… скучаю и безумно. Каждую ночь мне снятся всевозможные сны из нашего прошлого.
Они остановились около двери, пока он открывал, Рощин, качая головой, говорил:
– Ярик, Ярик… Ты вот когда-то говорил, что крысы живут по соседству с тобой и по ночам заходят в гости. Но люди даже страшнее крыс, потому что они изощряются своими больными разумами уничтожить то, что тебе дорого, называя это добром.
Колосов открыл ключом дверь и вошёл в квартиру. Рощин проследовал за ним.
– Проходи вперёд, тапочки находятся в самом углу. Я сейчас закрою дверь, свет не включай. С патроном какие-то проблемы, проходи сразу в комнату.
Рощин, споткнувшись обо что-то, пожаловался:
– Да
Колосов закрыл входную дверь, и неизвестный резкий запах ударил ему в нос. Эфирное масло, которое осталось в ароматической лампе, не испарилось, и поэтому за какие-то несколько часов квартира наполнилась смешанным запахом хвойных деревьев и воска.
Рощин чуть не обнялся с мольбертом, заходя в комнату.
Он пробурчал:
– Хорошо, хоть здесь есть какой-то свет. Сколько же у тебя тут воска, и что за жуткий запах?
Колосов вошёл следом за ним и закрыл дверь.
– Это хвойное эфирное масло, оно помогает мне для работы. Чай или кофе будешь?
Рощин снял кроссовки и поставил их в угол.
– Ну, раз такое дело, давай чашечку кофе. Живешь ты, конечно, Ярик, прямо как духовный затворник.
Рощин подошёл и сел на кушетку. Его взгляд сразу же устремился на стену, сплошь обвешанную восковыми масками. Его глаза расширились от невероятного сходства их с настоящими лицами людей. Это был страх, все лица с открытыми глазами смотрели прямо на него.
– Ну и жуть, Ярик, какие ужасные вещи ты тут вытворяешь. Ты знаешь, меня нелегко запугать, но вот посмотрев на них, я чуть в штаны не наложил, признаюсь. Если честно, то это реальная жуть: маски, напоминающие живые лица.
Пока Колосов разливал по двум кружкам остатки растворимого кофе, он неожиданно вспомнил про вещи Марины и спросил:
– Гри, слушай, а вещи Маринки сейчас у тебя дома?
Рощин, продолжая изучать восковые маски, ответил:
– Ах, да, чуть не забыл…правильно сделал, что напомнил. Они в моем рюкзаке.
Колосов подошёл к нему с двумя кружками дымящейся чёрной жижицы, называемой кофейным напитком. В этот момент Гришка вытащил из своего спортивного рюкзака небольшой свёрток в полиэтиленовом пакете.
В полумраке комнаты на обоях светло-кофейного цвета начали проявляться всевозможные надписи, написанные карандашом. Протерев рукавом несколько надписей, Рощин стал читать вслух:
– «Маленький Барка с изумлённым видом наблюдал, как жрец храма Мелькарта разрезал острым ножом внутреннюю сторону своей руки.
Он сжал порезанную руку в кулак, и несколько капель крови упали в чашу, которая была переполнена кровью ягнёнка. Затем жрец схватил маленького царевича за руку и потянул за собой в небольшую пещеру.
Как только жрец принёс полный крови кубок, он протянул его маленькому Барке. Он приказал опустить ему руки в кубок и прокричал:
– Клянись быть вечным врагом Рима, не отказываться никогда от боя и всегда уходить достойно с поля битвы, мёртвым или живым, но победившим во славу своего Величайшего рода!