Фонтан мечты

Литтон Джози

– Спасибо, – сказал Нилс и ощутил, как Иванна поплыла у него перед глазами. Он сморгнул невесть откуда взявшуюся влагу и пошел следом за горничной наверх, туда, где отдыхал Шедоу.

Брат его сидел на кровати, и, хотя лицо его было бледным, во всем остальном он вполне походил на себя прежнего.

– Черт, – вместо приветствия сказал Шедоу, – ты очень плохо выглядишь.

– Ты обо мне? Но не мне всадили нож в грудь.

– Каждый может допустить ошибку, – виновато сказал Шедоу.

– Я тебя не

виню. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично.

– Ему нужно еще отдохнуть. По крайней мере несколько дней, – решительно заявила Иванна.

Шедоу послал ей одну из тех своих улыбок, что без промаха пронзали сердца особ женского пола по всему американскому континенту – от крайнего запада до крайнего востока.

– Что мне действительно необходимо, так это еще тарелочку твоего отменного супчика.

– О да, конечно. Суп еще никому не вредил. – Польщенная, Иванна встала и помчалась исполнять поручение.

Когда девушка ушла, Нилс присел на край кровати, устремив на брата тяжелый взгляд.

– Кто это сделал с тобой?

– Хоули и те ублюдки, что я видел с ним в клубе. Они меня выследили, а я даже не знал об этом. – У Шедоу был такой удрученно-виноватый вид, что Нилс без труда догадался: брат не может простить себе того, что дал себя выследить врагу.

– Забудь. В груди у тебя был акоранский нож.

Шедоу удивленно приподнял бровь.

– Я не видел никаких акоранцев.

– Я думаю, Хоули украл тот нож. Он украл мой меч.

– Тот меч, что ты купил у Бенджамина? Господи, до какой низости может дойти человек!

Нилс был с ним согласен, но развивать тему дальше ему не хотелось.

– Не важно. Хоули мертв.

– Твоя работа? – Когда Нилс кивнул, глаза Шедоу довольно блеснули. Но он все же спросил: – Ждешь каких-нибудь санкций?

– Вообще-то я был готов к ним, но когда я в последний раз видел Хоули, труп его свисал с крупа акоранского коня.

– Ты должен рассказать мне, как все это было. Кстати, где твоя принцесса?

– Она не моя принцесса. Увы.

– Еще чего! Послушай, мне нелегко об этом говорить, но мне кажется, что я очень сильно заблуждался относительно акоранцев. Похоже, они не имеют никакого отношения к взрыву на «Отважном».

– Ты действительно в это веришь?

– Да, верю. Кажется, твоя мысль насчет задумок Хоули относительно военной базы на Акоре близка к истине. К тому же он и слыл, и был настоящим ублюдком.

– «Был» – вполне ему подходит, – сказал Шеренски, заходя в комнату. Он перевел взгляд с одного брата на другого и, приподняв бровь, сказал: – Шокирующие новости.

– О чем это вы?

– О Хоули, конечно. Лорд Саймон Хоули найден убитым на одной из пользующихся дурной славой улиц Лондона. Похоже, он пал от руки уличного грабителя.

– Такова официальная версия? – спросил Нилс.

– Я так

думаю. А какая еще может быть версия?

– Могло быть и хуже, – философски заметил Шедоу. – Его могли просто сбросить в реку.

– Кто мог сбросить? – с мимолетной ухмылкой уточнил Шеренски.

– Как кто? Грабители.

– Ах да, конечно. Нилс, друг мой, как поживаешь?

– Рад видеть моего брата здоровым. Спасибо тебе, Бенджамин.

– Не за что. Был рад тебе услужить. Кстати, твой брат – отличный собеседник. Думаю, ему не помешает отдохнуть в нашей с Иванной компании еще денька два.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал Шедоу.

Нилс подошел к окну, но там, за окном, он увидел не оживленную лондонскую улицу, а женщину, которую любил, – свою любимую, смертельно бледную, неподвижно лежащую на гостиничной койке.

– Амелия отправилась домой, в Акору, – сказал он. В оконном стекле, как в зеркале, он увидел, как переглянулись Шедоу и Шеренски.

– Это еще почему? – спросил Шедоу.

– Хоули ранил ее, но в том была и моя вина. Я должен был ее защитить. Я не должен был допустить этого.

Все молчали. Первым заговорил Шеренски.

– Принцесса всегда вызывала мое восхищение, но я не думаю, что ей было бы приятно услышать это от тебя.

– Почему? – Нилс стремительно обернулся к русскому.

– Акоранцы представляются мне людьми, очень четко различающими понятие добра и зла. Это, в частности, помогло и помогает им удерживаться на плаву. Хоули виновен, ты – нет.

– А я сомневаюсь, что Амелия или ее близкие считают меня таким уж невинным. – Как раз наоборот, у них были все основания проклинать его.

Шедоу поправил подушки и выпрямил спину.

– И что ты собираешься с этим делать?

Нилс подошел к брату и сказал:

– Я собираюсь отправиться за ней.

– В Акору? – со смесью тревоги и удивления переспросил Шеренски. – Акора закрыта для чужаков. Им туда въезд воспрещен, за редким исключением.

– И все же я должен туда ехать.

– Отлично, – немного подумав, сказал Шедоу. – Я еду с тобой.

Нилс покачал головой:

– Нет, ты для этого не в форме. Кроме того, есть вещи, которые я должен делать один.

– Что заставляет тебя думать, что они тебя к ней подпустят?

У Нилса были все основания полагать, что акоранцы, скорее, убьют его, чем подпустят к Амелии, едва он посмеет явиться к ним на порог. Но это было не важно.

Он мог бы сказать, что хочет услышать из ее уст, что она думает о перспективах их с ней совместного будущего. Он мог бы даже сказать, что любит ее настолько сильно, что готов пожертвовать собственным счастьем ради ее спокойствия, ради того, чтобы она могла жить там, где привыкла жить, где ее родина, где ей хорошо. Если именно этого она хочет.