Фокус

Субботина Айя

— Просто имей в виду, — Наташа выразительно вскидывает брови, — я буду за тобой присматривать, чтобы никакой мудак не запудрил тебе мозги.

— И это говорит женщина, которую я собственными руками вытолкала на свидание к ее мужу, потому что она не хотела идти, думая, что он подозрительно смуглый и общительный, — напоминаю я.

Хорошо, что допрос с пристрастием прерывает дружная команда усаживаться за стол.

Через час, когда гостям дают отмашку «пошевелиться», я, взяв с вешалки шубу, выскальзываю на улицу, чтобы проветрить голову и проверить сообщения. Андрея нет еще с обеда: вчера вечером,

когда я сказала, что, скорее всего, буду сегодня не очень на связи, он написал, что у него тоже есть дела, хотя на связи все равно будет. Но последнее сообщение от него пришло около трех, а сейчас уже почти девять. Понимаю, что мы ничего друг другу не обещали, у нас вообще нет ничего, кроме общения без всяких обязательств, но мне очень не по себе, когда я остаюсь совсем один на один с неприятными мыслями: с кем он, где он? Может быть, пока я тут нервно разглядываю цифры во времени входящего сообщения, он болтает с милой девушкой, которая случайно задела его плечом в дверях той пекарни, где он иногда покупает домашнюю выпечку для Совы? Может быть, именно это сообщение — последнее? Так ведь бывает, что люди без причины внезапно просто перестают общаться.

Я слишком поздно слышу шаги сзади. Пытаюсь повернуться, но меня, как в вакуум, затягивает в крепкую хватку.

— Весь вечер хотел это сделать, Йо, — на ухо шепчет Костя, обнимая меня двумя руками за плечи, как будто я тряпичная кукла без костей.

— Убери от меня руки. Мне больно!

Пытаюсь вырваться, но он больше и сильнее меня, и чем больше сил я прикладываю, чтобы освободиться, тем сильнее он прижимает меня к себе.

— Просто постой так, — миролюбиво предлагает Костя. — Ты сумасшедше красивая сегодня.

— А ты как всегда врешь, — огрызаюсь я. Вспоминаю пару тех видео по самообороне, которые смотрела в какой-то утренней программе новостей — немного развожу ноги и со всей силы бью каблуком по носку его туфли.

— Блядь!

Он разжимает руки — и я тут же отступаю на безопасное расстояние. От злости сердце громко заходится в груди, и кровожадной части меня, той самой, которая придумывает мрачных безжалостных героев, хочется «добить» проигравшего — точно так же проткнуть и второй носок. Только ради этого стоило мучиться на «шпильках».

— Ты рехнулась?! — орет Костя.

— Тронешь меня еще раз — я тебе этим каблуком оставлю дырку во лбу.

Он перестает пританцовывать на одной ноге, усмехается — и делает шаг в мою сторону.

— Стала смелая, да? — Усмехается. — Мне нравится.

Мой ответ перебивает выразительный звонок телефона. Я успеваю заметить знакомую фотографию с фенеком на предплечье — и Костя запросто, словно злой волшебник, выхватывает телефон из моей ладони. Пока я несколько секунд пытаюсь переварить случившееся, полностью выбитая из колеи этой тупой выходкой, он разглядывает изображение на экране.

— Кто такой Андрей? Что это за херня у него на руке? Наколки?

— Верни мой телефон. — Я вот-вот тресну по швам от злости.

— Ты с ним трахаешься?

— Это не твое дело. — Театр абсурда на выезде. Не верю, что все это происходит на самом деле и со мной.

— Ну, тогда ничего страшного, если я отвечу. — Костя прикладывает телефон к уху, смотрит на меня в упор и говорит без вступления: — Привет, Андрюха. Кто ты, блядь,

такой и какого хрена звонишь моей девочке в субботу вечером?

Глава шестнадцатая: Андрей

Бывают в жизни огорчения.

И плохие дни тоже бывают.

А бывает то, что я называю — громко! — Полная Жопа.

Когда все валится одно к одному, когда неприятности даже не выстраиваются в очередь, чтобы подождать, пока жертва хоть немного отойдет от предыдущей, а как стая леммингов несутся к обрыву и совершают тот самый, неразгаданный учеными, «прыжок веры» в пропасть. Ну, как-то так в общем, потому что программы Дискавери я смотрю только с Совой и обычно примерно на трети бессовестно засыпаю.

Вот сегодня — именно такой день. Сначала какой-то мудак «поцеловал» меня в переднюю фару и я, вместо того, чтобы сидеть с Совой на детском спектакле, битый час разбирался с долбаными бюрократами и криворуким придурком, который пытался спихнуть вину на меня. И самое ужасное — Соня сидела на заднем сиденье, все видела, все поняла и, конечно, испугалась. И только потому, что я переключился на мою принцессу, придурку крупно повезло остаться с целыми руками и ногами.

Никогда в жизни мне так не хотелось изуродовать человека потому, что он слепая жопа за рулем.

Потому что на одну секунду мне показалось, что эта простая авария могла превратиться во что-то большее, и в ней могла пострадать моя дочь. И я понятия не имею, скольких бы прикончил прямо на месте, если бы на ее испуганном заплаканном личике появилась хотя бы одна царапина.

Как итог — в театр мы не пошли. Настроение было безнадежно испорчено, и чтобы как-то отвлечь Соню и похвалить ее первые слабые попытки держаться бодро, повел ее в семейное кафе: есть пиццу, пить неполезную газировку, исполнять все прихоти и просто выдохнуть. А заодно придумать, кому и куда мне отдать машину, чтобы разбитый бок сделали качественно и в максимально короткие сроки. Без машины я просто как без… ног.

И вот, пока Сова увлеченно выковыривает из десерта кусочки орехов, я вспоминаю что как-то внезапно пропал со связи, уже почти семь вечера, а мое последнее сообщение для Йори было еще рано днем. Собираюсь написать ей — но меня буквально атакует коллега по работе. Валится с шумной компанией как снег на голову, и наш с Соней семейный ужин превращается в чей-то мини-праздник. Рядом «вырастает» какая-то милая улыбчивая блондинка, трещит что-то мне прямо в ухо. Я что-то отвечаю, на автомате, как будто веду эфир, и нужные фразы сами собой приходят в голову — она громко смеется, прикрывает рот рукой и стреляет в меня голубыми глазами. Опять что-то говорю — и в ответ еще одна порция смеха, слишком уж нарочито громкого. Интересно, а если я покажу гнутый палец — она описается от счастья?

— Мы домой, — говорю я, как только Соня отодвигает тарелку. Шоколадный бисквит превратился в шоколадные крошки. Уверен, там не осталось даже намека на орехи.

Блондинка догоняет нас на улице. Стоит на крыльце кафе, явно намекая, что мне нужно подойти, как только усажу ребенка на заднее сиденье и проверю ее ремни безопасности. После сегодняшнего ДТП делаю это особенно тщательно и долго, хоть и раньше никогда не пренебрегал правилами безопасности.

— Холодно так стоять, — говорю я, захлопывая дверцу машины.